Улица свежего хлеба - Катерина Сергеевна Снежная

Ник совсем молод, всего несколько лет, как закончил университет, если закончил. Возможно, у него есть дети. А возможно он женился, как Владимир довольно поздно, или вообще не жениться, как Алексей. С Владимиром у них общие отцы, а с Ником нет. Оставалось скрестить пальцы и терпеливо ожидать окончания встречи, после которой все прояснится.

Вспыхнул свет, возвращая его в зал, и присутствующие открыли буклеты.

– Как видите, подобного объекта нет ни на территории Сибири, ни за Уралом и ни на дальнем Востоке. Город приобретет дополнительные средства в бюджет, привлекательный якорь для туризма, а наши капиталовложения будут возвращены по прогнозам в течение двенадцати лет. После этого, парк целиком выйдет на стопроцентную окупаемость, – резюмировал Алексей, зная, что на самом верху решения приняты и осталось только поставить подписи.

– Насколько известно, у вас нет прав на всю земельную собственность и некоторые застройки на том участке, который указан в бизнес-презентации. Они являются культурным наследием города. Как вы обойдете эти препятствия?

Слова принадлежали одному из директоров городского фонда развития строительства. Алексей раздраженно посмотрел на младшего брата. И кто бы мог подкинуть такую информацию инвесторам в последний момент? Тот, кто не хотел застройки в этом месте.

– Так же, как обходили, когда строили метромост, – его голос отливал сталью.

– Сколько у вас имеется в собственности?

– Восемьдесят процентов. Некоторые собственники не хотят продавать, переживая страхи. Думаю, в течение месяца-двух мы договоримся. Казачья слобода лакомый кусочек. Хотя речь идет ближе к Новослободскому форштадту, и к улицам Омской и Мичурина. Местные сети требуют реконструкции, мы уверены, город не откажется от такого вложения и сложностей там мы не предвидим. И к тому же ветхие дома не подлежат реконструкции, – продолжил Алексей. – Вы ознакомились с отчетами оценщиков и экспертов по всем конструкциям. Их легче убрать, чем восстанавливать.

Мужчины закивали, стали доставать дорогие ручки. Сегодня игрался последний аккорд в подписании участи инвестиционных вложений от фондов. И первый в проекте «Русская зима». Поставили подписи. По залу расплескалось ожидаемое снижение напряжения.

После этого, секретарь увела их в юридический отдел, оставив Скаловых и Снежану наедине.

Много лет назад, они жили в одном доме. Самые счастливые мгновения из детства, что мог припомнить Алексей. Год съема квартиры в обветшалой четырехэтажке, где напротив, по соседству жили военные, родители Снежаны и ее бабушка. Алексей не знал до этого, что можно жить так. Что в мире есть семьи, где на ночь читают сказки. Детей ласкают, как котят. Детские воспоминания смешанные со спокойствием чистого дома Снежаны и ее бабушка в самошитом переднике с оборками, они были самыми наилучшими и дорогими его сердцу.

– Не томи, – Владимир, развалился в кресле и сверлил взглядом то Снежану, то папку. – Уже пять, темнеет. Я обещал быть дома вовремя.

– Кейт ждет?

Алексей завидовал счастью брата.

– Тебя она тоже ждет, – улыбнулся тот. – Сегодня пятница, семейный ужин, не забыл.

Алексей усмехнулся.

– Не забыл, но меня не будет.

Кейт ввела пятничные ужины в тот момент, как узнала о Елене. Чтобы познакомиться поближе с Леночкой, как называли ее все, кроме Кейт и Снежаны.

Прекрасная девушка. Очень породистая, заботливая, покладистая, но на этом ее положительные качества в глазах невестки заканчивались. Как только Кейт осознала, что Леночка очень хочет стать госпожой Скаловой и даже репетирует свадебную церемонию, а вот ее деверь не желает жениться. И вообще, обременять себя обязанностями, никакими другими кроме постельных, появились еще и семейные дела в субботу и воскресения.

– Кейт как раз сегодня намерена рассказать о твоих шестерых оболтусах.

Лицо Алексея вытянулось, лишь на секунду, а затем приобрело прежнее спокойное выражение.

– Я не против.

Владимир хохотнул.

– Представляю, какой будет удар, когда она узнает, что ты многодетный отец. Хочешь, я запишу на видео? Выложу на ютуб.

– Спасибо. Я потом тоже запишу, как ты подгузники Егору меняешь. Все в компании узнают, какие стоны умеет издавать заместитель президента.

– Сексуальные…

Снежана смотрела на них и думала, какие они все же в душе мальчишки.

– Ладно. Я, кажется, его нашла, – сообщила она, с трепетным выдохом, мгновенно прервав обмен вежливостями.

Оба брата поддались вперед, наблюдая, как она открывает папку и достает фотографии.

– Макс Гиванов. Уверена, это он.

С фотографии на братьев смотрел приятный шатен с яркими горящими глазами. Совсем молодой парень.

– Из-за множества усыновлений, он попал в свою нынешнюю семью только в четыре года. И не поверите, он пожил в Москве, в Сочи, в Якутии и только потом осел. И где? Здесь, в Омске.

– Лицо знакомое, – Владимир попытался вспомнить, где его видел.

– Я его точно видел, – согласился Алексей, пытаясь найти, хоть что-то между ними схожее, но не находил.

– Конечно, видели, он работает на вас, – сообщила Снежана. – Поверить не могу, насколько в жизни бывает вот так. Он закончил университет в этом году. И работает с вами уже два месяца, на испытательном сроке.

– Сразу не поступил? – Алексей взял в руки анкетные данные.

– Семья с очень средним достатком. Родители живут в деревне. Мать доярка, отец комбайнёр. Так что парень мог учиться только на бесплатном факультете. У него отличные характеристики. В деревнях с образованием не сильно.

– Красный диплом, м-м-м. У меня синий, – Владимир, отложил фотографию и довольный улыбнулся.

– И техникума, – заметила, улыбнувшись Снежана.

– Это точно он?

– Думаю, он. Мы взяли образцы ДНК на медосмотре при приеме на работу. Жду результатов.

– Что будем делать?

– Присмотримся к нему, пусть привыкнет. А затем, скажем, – предложил Алексей, не сводя глаз со снимка. – Как показал опыт, лучше такие новости сообщать, после некоторого знакомства. И давайте его привлечем к проверке утечки данных по проекту. А там глядишь, подружимся.

Всем троим припомнилось, как Владимир воспринял новости о поисках Алексея. И если Макс ничего не помнил, ему был год, когда их всех отправили в детский дом, то Владимир не забыл. Помнил и не хотел встречаться. Требовалось время, чтобы принять такое. Требовались силы, чтобы заглянуть в глаза прошлому, такому, где ты слаб, бессилен и от тебя ничего не зависит. А все что ты можешь, чувствовать боль и горечь разочарования.

– Раз затронули семейную историю, может, обсудим Слободу? – предложил Владимир.

Этот вопрос уже несколько месяцев, стоял мертвой стеной между ними.

– Нет, – Алексей встал. – У меня еще дела. Тема Слободы не обсуждается.

Он вышел, оставив их вдвоем.

– Может быть, он и не сможет ее никогда простить. Может, стоит принять это его решение? – Снежана расстроенно вздохнула и безропотно посмотрела на Владимира.

– Нет, – покачал тот головой. –