Волна страсти (ЛП) - Киллон Анна

Он оттянул резинку и перенёс мою руку внутрь своего костюма. От контакта с голой кожей, натянутой и гладкой на эрегированном члене, мой живот сжался в спазме потребности. Я позволила себе долгое исследование, от основания до влажной головки. По ощущениям и основываясь на своём ограниченном, но скрупулёзном опыте в этом вопросе, я была уверена, — с этим членом всё в порядке. Объёмный и твёрдый, едва расшитый барельефом вен на поверхности, с изысканной перевёрнутой головкой в форме сердца: он был просто великолепен.

«Хватит, я ухожу, это слишком…»

Мои пальцы сжались вокруг него.

«Потрогаю ещё мгновение…»

Я немного сжала, скользнув вниз по стержню одним движением запястья. Мужской стон, вырвавшийся у него из груди, был самым приятным звуком, который я слышала за последнее время.

«Разок посмотрю…»

Взглянув на розоватую головку, выглядывающую из-под костюма и жаждущую моих прикосновений, я плотно сжала губы; мой язык метался между ними, наливаясь возбуждением.

— Скажи на милость, — заметил он. — Можно подумать, ты не так уж и против.

— Самая большая проблема с этой штукой — её хозяин, — совершенно искренне ответила я.

— Да ну? Тогда считай, что его хозяина здесь нет. — А потом шепнул мне на ухо. — Просто возьми его. Он весь твой.

Сказав это, он схватил шнурок от бантика на моих трусах и развязал одним движением, так ловко управляясь с этими завязками, словно у него были годы практики. И я без труда поверила, что так оно и было.

Лайкра мгновенно соскользнула, повиснув на одном из моих бёдер, и внезапная нагота лона вновь пробудила чувство уязвимости.

— Нет. Остановись. — Я покачала головой и быстро подхватила болтающуюся ткань. — Это всё... ошибка. — Если бы я не поставила ему предел, он, без сомнений, довёл бы дело до конца.

«Я не позволю ему, он не будет трахать меня в общественном душе. Я достойна большего».

— Могу сказать, что тебе это нравится. Можешь притворяться, что это не так, но я чувствую, — между нами есть связь. — Он подхватил меня под одно колено, приподнимая. — Давай, детка, прекрати паранойю и расслабься.

Его бок, с наполовину обнажённым твёрдым членом, прижался к моему животу. Он схватил в кулак и тёрся членом, завоёвывая близость, которую я не собиралась ему предоставлять. Это было слишком.

— Я сказала «нет», ты животное! — разозлилась я, отпихивая его назад. Моя рука потянулась за очередной пощёчиной, но на этот раз он был готов и перехватил раньше.

Он прижал моё запястье к стене, рядом с моей головой. Я попыталась вырваться, но хватка его пальцев стала ещё крепче, обездвиживая меня.

— Отпусти меня... — зашипела я, сердце бешено колотилось.

Другой рукой он обхватил моё лицо, заставляя посмотреть в его глаза. В них бурлил смерч из желания, разочарования и ярости, в котором я запуталась, как в зыбучем песке.

— Хорошо, сейчас я тебя отпущу. — Он говорил шёпотом. — Ты же знаешь, что к концу отпуска ты всё равно станешь моей, Вонючка.

— Не рассчитывай на это, мудак! — ответила я, продолжая ощущать его манящую твёрдость. У меня перехватило дыхание, я боролась не только с ним, но и с собой, до такой степени, что мне захотелось заплакать.

Подушечкой большого пальца он скользнул по моему подбородку.

— Когда введу в тебя член до самого основания, ты изменишь свою точку зрения, — хвастался он с чрезвычайной уверенностью. — Держу пари, ты превратишься в мёд, будешь такой сладкой.

Эта фраза заставила меня вздрогнуть. Не потому, что он произнёс её со злым умыслом, и не потому, что я восприняла как угрозу насилия, а лишь потому, что я боялась, что он может оказаться прав. У меня уже появилось подозрение: с ним на мне и внутри меня я перестану быть собой, мне грозит серьёзная опасность потерять контроль над собой и забыть, кто я и каковы мои цели.

Этого не должно было случиться.

Я убрала его руку от своего лица.

— Тебе повезло, что между нами больше ничего не может произойти, иначе проиграл бы пари.

— Ради всего святого, ты никогда не сдаёшься! — В раздражении он ударил по смесителю, выключая душ.

— Никогда. Пришло время тебе завязывать, раз и навсегда. — Я указала на своё всё ещё крепко зажатое запястье.

Он понял, глубоко вздохнул и отпустил меня. Он даже сделал шаг назад, подняв руки.

Освободившись, я отошла в сторону, ближе к стене, и поправила обе части своего бикини. Вместо бантиков, я завязала запутанные узлы, поскольку всё ещё была взволнована.

Парень просто наблюдал за мной, прислонившись спиной к стене. Так лучше, всё равно больше нечего было сказать. Он проиграл игру, и, учитывая то, что было в его костюме, ему потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы прийти в себя, чем мне.

Однако его взгляд вовсе не выглядел побеждённым, поскольку, скрестив руки на груди, он наслаждался последним взглядом на мои прелести.

— Вонючка, — окликнул он, когда я открыла дверь. — Ты ничего не забыла?

— Что? — Я проверила, на месте ли обе части моего костюма.

— Как насчёт «спасибо»? В конце концов, я спас тебе жизнь.

И потом, последнее слово всегда оставалось за мной.

— Ты прав, ты спас мне жизнь. — Я кивнула и постучала пальцами по дереву двери, сожалея, что не обратила внимания на эту довольно важную деталь. — Это было очень героически с твоей стороны. Я действительно должна сказать, от всего сердца…

Он оторвал плечи от мозаичной плитки, на его губах появилась улыбка Казановы. Он ждал.

А мой средний палец поднялся, крутясь в воздухе, в подражание жесту, который он посвятил мне в аэропорту.

— Это я хотела тебе сказать.

Вместо того чтобы умереть, его улыбка расширилась и превратилась в смех, когда я повернулась к нему спиной и вышла из душа. Звук был заразительный, от него слегка расширились даже уголки моего рта.

Мне не нужно было кусать губы, ведь парень остался в душе и не видел меня.

Мы поссорились, мы должны были быть в ярости. Как могло случиться, что оба были так глупы?

От него этого следовало ожидать, но я? Похоже, я потеряла литры мозга в этом душе, которые утекли вместе с водой.

Глава 3

Хейли (официантка, которая подавала мне ужин), заверила, что бармен готовит восхитительный коктейль из рома и ананаса. И поскольку выпить казалось единственным разумным способом закончить этот сумбурный день, я направилась прямо к бару в лаундж-зоне, что располагалась за большим бассейном. Пространство на открытом воздухе, усеянное элегантными шезлонгами, приятно освещалось приглушённым светом и лампами со свечами. Мне понравилась мягкая атмосфера, сопровождаемая гулом разговоров и нотами босановы на заднем плане. Я поставила свой мобильный телефон на беззвучный режим именно для того, чтобы никто не отвлёк меня от этой магии.

В центре шестиугольной конструкции располагалась большая барная стойка, перед которой стояла бесконечная череда табуретов, в основном пустых. Именно на один из них я и села, впервые в жизни оказавшись в баре в одиночестве.

Бармен, занятый сервировкой подноса, заметил меня краем глаза и вскоре присоединился ко мне.

— Добрый вечер. — Меня сразу же поразила его улыбка, которая подчёркивала проницательный взгляд на красивом, свежем и дружелюбном лице. Он носил волосы, выбритые с правой стороны до пробора чуть выше виска, от которого до уровня левой скулы спадала длинная чёлка. Даже по чётко очерченным чертам его короткой бороды было видно, что он опрятный парень, заботящийся об аккуратности причёски.

— Добрый вечер. — Мой ответ прозвучал с минутной задержкой, но он не обратил на это внимания, наблюдая за мной так же, как я наблюдала за ним. Мне было интересно, что он видит, кроме светловолосой девушки в тёмно-коричневом платье на одно плечо, дополненном множеством украшений из серебра и полированной латуни.

Я была яркой. Мне хотелось быть такой, ведь лучший способ подчеркнуть свои творения — это носить их.