Волна страсти (ЛП) - Киллон Анна

— Интересно…

Нет, ему было наплевать. Я поняла это по тому, как он изучал каплю на моём плече, гораздо больше привлечённый ею, чем моим браслетом, словно хотел дотянуться до неё губами.

Вода текла из крана, но кулак, сжимавший моё платье, был твёрд и неподвижен.

И я испытала страх. Новый и незнакомый страх, не имеющий смысла.

— Ты закончил? — умоляюще спросила я, отрывая пальцы от мрамора, к которому прислонялась.

Вздох, вырвавшийся из его носа, защекотал мою кожу.

— А ты как думаешь? Я закончил?

Парень слегка отступил, чтобы я могла выпрямиться. Затем разжал кулак, позволяя мокрой ткани упасть на меня.

Я вздрогнула от ледяного удара и врезалась спиной ему в грудь из-за небольшого пространства, в котором он продолжал меня удерживать.

— Холодно? — усмехнулся он.

Я тоже была готова усмехнуться.

Намочила руку под струёй и брызнула ему прямо в лицо.

— Ты веселишься от малого.

Я посмотрела на результат: платье почти вернулось к своему первоначальному кремовому цвету, большая часть пятен от напитка была смыта. Парень справился с задачей лучше, чем я... и более инвазивно. Ткань стала прозрачной и при соприкосновении с моей кожей позволяла увидеть край трусиков и бюстгальтера.

— Белое кружево… — прошептал он, разглядывая бельё.

Глубокий вдох толкнул мою грудь вверх и вниз.

— Не знаю, благодарить тебя или проклинать. Но больше склоняюсь к последнему.

— Попробуй впитать воду вот этим. — Он взял горсть салфеток из автомата справа от меня и прижал их к моему животу. Я тоже взяла парочку и положила свои руки рядом с его. Наши пальцы соприкоснулись.

Он прижимал не сильно, но давление присутствовало, и я почувствовала лёгкую тошноту в животе. Может, из-за холода и жары, может, из-за того, что мой желудок был пуст, а может, из-за того, что позволила незнакомому мужчине заботиться обо мне.

В моей сумке зазвонил его мобильный телефон. Я потянулась за гаджетом, но парень схватил меня за запястье, вернув мою ладонь на мрамор. Жест, выходящий за рамки доверия, которое может существовать между двумя незнакомцами.

— Ты не собираешься отвечать? — спросила я, глядя на его длинные загорелые пальцы, обхватившие мой тонкий сустав.

— Это работа. Минутой раньше или минутой позже, там это не имеет значения... но может иметь значение здесь. — Он шагнул ближе, умножая точки соприкосновения между нами. В его глазах, отражённых в зеркале, не было ни неопределённости, ни неуверенности, ни сомнений. — И да, я люблю веселиться... но не с малым.

Он был из тех, кто идёт до конца, не оглядываясь и не сомневаясь. Об этом мне говорили его слова, поведение и его взгляд.

Но не я, я не такая.

«Нет…»

Я рванулась, пытаясь отстраниться от него. Он блокировал меня сзади, оставаясь на месте; его бёдра прижимали меня к раковине, салфетки упали внутрь. Парень упёрся обеими руками в край столешницы, зажав меня посередине.

— Окей, отойди сейчас же и убери от меня свои руки, — прохрипела я, мой голос надломился. Телефон вопил, как сирена тревоги, а страх усиливал учащённое биение моего сердца.

— Мои руки на раковине, — указал он. — Я не прикоснусь к тебе, пока ты не успокоишься.

— Ты не прикоснёшься ко мне и точка. — Я сделала ещё один толчок, который он с лёгкостью выдержал. — За кого ты меня принимаешь?

— Не волнуйся, мне не нужно, чтобы ты меня развлекала: на мой вкус, ты слишком напрягаешься. Я просто хочу, чтобы ты сказала спасибо, а потом можешь идти.

— Может, вместо этого я закричу «маньяк»?

— Бедная беззащитная Вонючка. Грубиян требует от тебя спустится со своего пьедестала, чтобы сказать «спасибо», — нахально продолжил он. — Воистину, ужасный маньяк, лишённый манер.

Даже ценой своей жизни я бы не сказала ему спасибо. Я выглядела хрупкой, но не была такой уж беспомощной: при необходимости знала, как вмазать по яйцам.

— Какие хорошие манеры? Ты ничего не знаешь о манерах. Ты принимаешь меня за дурочку? Ты говоришь о хороших манерах, потираясь о мою попу. Ты хам и негодяй...

— Это не я трусь, это ты только и делаешь, что ёрзаешь, нажимая задницей на мой член.

— Как ты смеешь? — Мне удалось повернуться, и я оказалась с ним лицом к лицу. Без зеркала его глаза, устремлённые на меня, казались ещё более яркими и обезоруживающими.

— Отпусти меня, — зашипела я, дыхание перехватывало в горле, и я старалась держаться как можно дальше от его груди. — Убирайся, или, клянусь, я закричу, и тебе это не сойдёт с рук.

Он задумался на долгую минуту, в течение которой в моей голове проносились всевозможные страшные сценарии, будоражащие кровь.

Мы были на перепутье, и парень это понял.

Он попытался. И щёлкнув языком по коренному зубу, кивнул, выбирая наиболее безболезненный путь для нас обоих.

— Я отпускаю тебя, потому что мне тебя жаль. — При этом он поднял руки, отступая. — Адиос, Вонючка. Хороших тебе каникул среди таких же маленьких засранцев, как и ты.

Он продолжил отступать, пока не оказался за дверью.

Я прислонилась спиной к стене, переводя дыхание и схватившись слегка дрожащими руками за живот.

«Всё, что только что произошло, уже позади», — сказала себе.

Не успела я даже расслабить плечи, как дверь снова распахнулась. Парень протиснулся обратно. Я вскочила на ноги, но он проигнорировал меня и направился к моей сумке, засунул в неё руку и вытащил свой телефон.

Он помахал им в воздухе.

— Скажем прямо, прощание было хорошим, но это мне нужно.

И он ушёл, на этот раз навсегда.

Через тридцать секунд, потраченных на то, чтобы вернуть контроль над нервами, в туалет вошла дама средних лет. Это ещё раз напомнило мне о том, где я нахожусь и что делаю.

К этому времени должен был подъехать мой водитель.

Я снова нагрузила себя багажом и направилась в терминал.

«В конце концов, — подумала я с жалкой надеждой, — этот отпуск может стать только лучше».

Глава 2

Оханко, молодой кайманский таксист, которому было поручено доставить меня на курорт, говорил о Caribbean Bay Cove как о рае на земле. Я привыкла к довольно высоким стандартам, но когда он свернул на частную подъездную дорожку и оставил меня перед вестибюлем главного здания, начала верить, что он прав.

Белый гравий и тропическая растительность были ухожены так хорошо, что казались искусственными. Внутри этнические зоны прекрасно вписывались в высококлассный минималистский контекст с преобладанием окон с зеркально отполированными стёклами. Стебли свежих орхидей на каждом маленьком столике, — если это ещё не было достаточно очевидно, — указывали на высокий уровень обслуживания.

Да, дела определённо пошли в гору, и я почти оценила идею отпуска.

Два носильщика сопроводили меня до стойки регистрации и позаботились о моём багаже, пока меня немного побаловали приветственным коктейлем.

Администратор показала предлагаемые услуги и объяснила, как добраться до бунгало, выбранного моими родителями, которое, по её словам, было одним из самых просторных и находилось ближе всего к пляжу.

Я уже собиралась идти по указанной мне тропинке, как увидела родителей. Они вошли в холл полностью одетыми: отец — в сером костюме, а мать — в тёмных брюках, способных придать стройности её совсем нестройной фигуре. Шли они решительно, с носильщиком и тележкой с чемоданами на буксире.

— Мама... — удивлённо начала я.

— Дорогая, как я рада, что ты приехала. — Мама подошла и обняла меня. — Но что ты сделала с платьем?

— Неважно, это долгая история… — Я потянулась к отцу. — Па, куда вы собрались?

Он позволил мне поцеловать его в щёку.

— У Эрнеста сегодня ночью случился сердечный приступ. Говорят, всё серьёзно.

— Ох, нет, мне жаль… — Я не была хорошо знакома с его партнёром по Meyers Quality Investments. Однако я знала, что они были близкими друзьями детства, поэтому могла понять стремление папы навестить Эрнеста.