Год 50-й: Расти из пепла - Василий Коростелев

Подъехали к месту встречи уже заполдень, подготовительные работы уже были завершены, скрады искусно замаскированы под ветками деревьев, а сами труженики полдничали.

– Ба! Знакомые все лица. – Рядом с Ефимычем на пригорке стоял Верста, с видом полководца обозревавший в бинокль заречные просторы. Пришлось здороваться.

– А, здравствуй, здравствуй, вояка, слышали про ваши дела, у нас тоже стычка с совхозными была. Сынка совхозного старосты не добили. Вот он со своими, после разборки с твоим дедом, к нам пожаловал. Ну и получил по сусалам, пятерых положили, – хвастал рыжий.

– А своих?

– Что своих?

– Своих сколько положили?

– Да он налетел неожиданно, мы и заставы не ставили, – посмурнев, признался Верста.

– Мы тут прикинули, как оборону держать будем, – увел разговор в сторону Ефимыч. У Лосиного брода, как в самом мелком месте реки, антоновские поставили скрады, здесь самое узкое место для переправы, а дальше вдоль реки поставим цепочку дозорных…

– Нет, Ефимыч, я предлагаю конных дозорных послать на ту сторону, а напротив совхоза поставить скрытный пост где-нибудь на пригорке, хотя бы у того оврага, где мы девку с парнем допрашивали (это я Версте). Как только кабаньи мутанты дойдут до Совхоза пост нас предупредит.

– Да инициатива наказуема… Старшие согласились с моим разумным предложением и послали в дозоры нашу троицу.

Порешили – Митьке сидеть в секрете у Совхоза, а я с химиком в конном дозоре поглядывать. Ночь, блеск воды в лунном свете, и мы с Юрой едем вдоль берега на переправу, вообще река у нас не широкая, в самом узком месте у Гадючьей балки всего метров двадцать, но почти везде в два человеческих роста глубиной, поэтому и едем к Лосиному броду, Митька убежал еще днем, только сейчас наверное добрался до совхозных окрестностей. Юра в седле держится неплохо, туманно говорит, что была практика.

– А почему ты думаешь, что лемминги пойдут именно здесь, может после Степного они свернули на восток или на запад? – прервал он молчание.

– Нет, за Степным что на запад, что на восток болота и топи, так что им прямая дорога сюда, да и беженцев нет, значит лемминги уничтожили поселок. Ты лучше мне вот что скажи. Почему животные, ну хотя бы эти твари быстро расплодились после катастрофы, а люди нет, я же в книжке читал, что пятьдесят лет назад животные вымирали, а теперь вроде вымирают остатки людей?

– Ты знаешь, сколько максимально может родить детей женщина? – спросил Юра, и, видя мое неопределенное пожатие плечами, продолжил:

– Десять двенадцать, а обычно двоих, а кабаны за один помет приносят до двенадцати, а пометов этих у нее по жизни может быть десяток, или более. Похоже, эти мутанты потомки кабанов, только выросли на радиоактивной почве. Кстати та кошка, которую ты пристрелил, похоже, из тех же краев, кушала кабанчиков. Но когда они стали мигрировать, сбежала сюда. Ну а насчет других животных ты, наверное, уже понял, они тоже плодятся гораздо быстрее людей, да и не уничтожают особи своего вида, как делаем это мы.

Юра замолчал, вглядываясь в блеснувший в свете луны перекат Лосиного брода.

– Стой, кто идет? – раздался грозный окрик из кустов.

– Лемминги…

– А это ты. Степ, ну как, на разведку?

– Нет, в Совхоз, свататься…

– Что, правда? – Лысый Череп даже из кустов вылез, ну и умник.

Я приветливо улыбнулся, и спрыгнув, повел Ворона через перекат. Мы ехали по пересеченной местности в сторону Совхоза. Ночь еще не перевалила на вторую половину, когда мы услышали выстрелы.

– Так, началось, – подумал я и бросил Ворона в галоп. От поселка нас отделяло метров четыреста, и отсюда уже было видна шевелящаяся темная масса, напиравшая со всех сторон на поселок. Слышались истошные крики и одиночные выстрелы, в дальнем конце селения заработал пулемет, и смолк. Наверное, патрон бракованный попался, обычная беда автоматического оружия. Вдруг я увидел отделившиеся от общей массы фигуры людей, бегущих во всю прыть в нашу сторону, что-то мне подсказывало, что это Митька, да еще с сестрой. Не усидел стервец в дозоре, но я его не осуждал, будь это моя сестра, я поступил бы также, и я, направив Ворона к ним, молча подхватил девку поперек седла, а Митька привычно уже вскарабкался на лошадь сзади Юры и мы неспешной рысью поскакали назад к броду.

Предрассветный туман стелился над рекой, противоположный берег еще не было видно, мы, то есть дружина хутора, сидели в скраде, не переговаривались, по реке звук далеко слышно… И пока делать нечего, расскажу о последних событиях.

Митька на посту не усидел, как я и предполагал, решил разведать поближе, зная расположение дома старосты, он пробрался к нему с тыла. Новую собаку завести хозяева еще не успели, и он вполне спокойно пробрался в помещение, где содержались рабы, но найти без шума сестру не удалось. Пробираясь меж спящих девок он наступил на руку именно своей сестре. Та вскрикнула, и поднялась полная буза (Митино выражение), короче, когда выскакивал с сестрой из дома, столкнулся с молодым хозяином и, опережая не успевшего вскинуть ствол противника, врезал ему по яйцам и помчался, таща за руку сестру вдоль улицы, естественно, взбаламутив людей и собак. Он мчался по улице, вдогонку стреляли, и тут увидел серые тени, замелькавшие между домами, это были мутанты… Как он выбрался, сам не помнит, но пришлось дать пару очередей, чтоб отогнать нахальных тварей, и все же его подранили, я осмотрел глубокую рану от клыка на Митькиной ляжке, и оказал первую помощь.

Теперь они с сестрой на Рябиновом хуторе отдыхают, а мы уже больше суток сидим в скраде. Наверное, мутантам есть чем поживиться в Совхозе… Но вот и они – серая острая морда высунулась из прибрежных кустов противоположного берега, подозрительно осмотрела наш берег, принюхиваясь и тихо похрюкивая, вылезло все животное. Да, видок у твари еще тот, три пары клыков торчали из пасти с обеих сторон, бока хребет и нос покрыты крупной костяной чешуей, глаз почти не видно, во фронт тело очень узкое, и только крупная голова дает возможность точно попасть в животное, но пробьет ли пуля и череп и роговые наросты?

Меж тем тварь уже спустилась к воде, и за ней на берег хлынул широкий поток его сородичей, что ж дистанция предельно близкая, и когда вожак достиг средины реки, мы открыли огонь. Некоторые пули отскакивали от брони, взметая осколки наростов, но большинство животных все же гибло, вожаку я, кажется, попал прямо в глаз и он скрылся под водой первым, но с берега напирали другие твари, и вода в реке заметно поднялась, мой ПК[9] пока меня не подводил, но лента в цинке быстро заканчивалась, хорошо, что мы наскребли по пулемету на каждый помост, и когда ребята меняли вторые рожки у автоматов, смогли поддержать нужную плотность огня. Вот и все, река, забитая погибшими и ранеными тварями, жадно поглощала их тела.

Остальные (а их еще было очень много) лемминги повернули назад, по моим прикидкам мы положили не менее полутора тысяч животных за десять минут расстрела. Чумазые и оглохшие, мы с Юрой посмотрели друг на друга и радостно рассмеялись.

– Да, загадили речонку, – прокричал Юра.

– Зато сомы жирными будут, – утешил его я.

– Как думаешь много еще их осталось?

– Трудно сказать, считай мы с четырех помостов стреляли, значит шли полосой метров в двести, и в глубину сплошняком на полверсты растянулись, думаю тысяч семь осталось, – уже потише ответил Юра.

Вечером сидели у костра, ужинали принесенными с хутора харчами, Настасья Ефимовна принесла (м-м… цветик мой). Ефимыч, наверное, заметил, какие взгляды я на его дочь кидаю и теперь, ухмыляясь про себя, прикидывал, какой выкуп с меня получить может. У соседнего костра Костя Рябой жарил печень освежеванного им днем мутанта-кабана. Юра дремал, привалившись к моему боку.

– Костя, – говорю, когда Рябой с аппетитом дожевал печенку, – ну как, вкусно?

– Вкусно, сочная кабанятина. Хочешь кусочек, правда печенка закончилась, на вот «седло» попробуй тоже нежный кусочек.

– Нет, Кость, я тут слышал – один попробовал, так вся хребтина у него панцирем покрылась, как у черепахи, а на носу рог вырос.

Если б сейчас мутанты опять были у берега, то гогот мужиков точно отогнал бы их на пару верст, особенно порадовала реакция самого Кости, с выпученными глазами побуревший от натуги он долго выдавливал из себя съеденный харч. От хохота проснулся Юра.

– Как ты думаешь, они еще сюда сунутся? – спросил он.

– Нет, конечно, только люди могут с упрямством рваться туда, где им надавали по сусалам. Например, как пьяный в кабак.

– Так что мы здесь сидим? Он заметил как, мы переглянулись с Ефимычем.

– А…, ну понятно, думаете, не стоит помогать антоновским, а как насчет добрососедских отношений? Вот ты, Степа, жаловался на нехватку численности населения, и сам же гадишь соседям.

– Понимаешь, Юра, – хмыкнул в бороду Ефимыч, – Наши соседские отношения складывались не один год и их нельзя назвать добросердечными, и эта маленькая пакость, возможно, избавит нас от вожаков Антоновки, которые при случае поступили точно так же, но мы все же пойдем, проведаем их… утром. А теперь спать, спать ребята, кстати, Костя, ты дежуришь первую половину ночи, а ты Юра вторую.