Год 50-й: Расти из пепла - Василий Коростелев

– С нами поселятся в свободных домах бывшие жители Антоновки, сам я обязуюсь защищать вас, наладить нормальную жизнь села и способствовать вашему благосостоянию. На содержание меня и своей дружины будете отдавать треть дохода или урожая, – вот как закрутил. Народ апатично смотрел на нас, и я не нашел ничего лучшего сказать им чем разойтись, но люди стояли и смотрели на наши котомки, и тут самый смелый пацан попросил:

– Дядь, а нам кушать, когда дадут? Мы переглянулись с дружинниками, и достали из котомок все запасы провизии, взятые у Ефимыча, и я пристыдил местных мужиков, два дня сидят сиднем, и не могут организовать охоту, ну ладно нет патронов, так могли бы хоть зайцев пострелять из луков, и тут понял, что сморозил глупость какие зайцы? После мутантов напуганная дичь вернется в окрестности не раньше чем через месяц, а тут еще сев, землю вскапывать надо, в общем, сплошные заботы. И тут я вспомнил, что у меня сегодня день рожденья! Восемнадцать лет исполнилось. Но сказал об этом я только Юре, когда мы после дня забот устроились ночевать в бывшем доме старосты.

Утром сидели с Юрой, подсчитывали – решали, что делать в первую очередь, додумались, что без лошадок нам не обойтись, что такое две лошади на такой поселок? В крайнем случае, придется договариваться с возчиками с тракта…

С улицы донесся шум, наконец, Ефимыч добрался с антоновскими до нашего села. Выйдя во двор и оглядев собравшуюся толпу переселенцев, я сразу же решил провести работу среди молодежи, призвав в создаваемую дружину десяток крепких ребят, пообещав отдать каждому без откупа по девке из местного населения. Сразу отправил пятерых новоиспеченных дружинников на соляной источник, добывать и охранять местную валюту.

– Ефимыч, видя мою распорядительность, только одобрительно похмыкивал:

– Ну, а за невестой, когда сам поедешь? – спросил он лукаво прищурясь.

– Да пока некогда, придется мне на тракт ехать, договариваться насчет лошадей и товаров, а то дожди со дня на день начнутся, да все равно не успею назад обернуться, будь добр, дай в долг пару возов с продовольствием, а то река разольется, помрут сельчане с голода.

– Ладно, только на обратном пути заезжай на хутор, все равно будешь ждать, когда вода сойдет, а то мне скучно только сыновей поучать, посидим заодно твой день рожденья отметим.

– А ты откуда о нем знаешь?

– Ну вот, я ж с твоим отцом, когда ты родился, целую неделю не просыхал, чуть кабак придорожный у Толика не спалили…

При этих словах лицо присутствующего Юры приобрело какое-то мечтательное выражение… Почти как у Ефимыча, видимо, тоже в свое время славно погуляли с Изей.

– Послушай, Ефимыч – прерывал я беседу на приятные темы и выдал всем частные поручения: Юре оставаться на месте и руководить, я отправляюсь на тракт, Ефимычу вместе с Митькой и хуторскими мужиками вывезти с заимки весь запас товаров на хутор. Уф… упарился, отдавая все распоряжения, но что самое удивительное, эти мужики каждый из которых старше меня более чем вдвое, слушались, почему – сам не понимаю. А вообще надоело руководить, пора на тракт.

На месте сгоревшей гостиницы стояло одноэтажное строение из грубо ошкуренных бревен, в пристройке под навесом дымил мангал, и сладко пахло душистым шашлыком, сквозь стены слышались взрывы смеха. Я привязал Ворона к новенькой коновязи и вошел внутрь, в зале за длинным столом заседала разношерстная компания, и конечно в центре внимания был дядя Изя вравший очередную байку:

– … И тогда она сказала, Джордж, вглядись в это личико и ты узнаешь в нем своего папу и этот фраер вместо родных объятий начинает меня бить, проходит пять минут и мне это порядком надоело, я ему и впариваю: «Послушай, фраер, если б тогда у меня были пять беличьих шкурок вместо трех, ты бы родился нэгром!» – грохот смеха сотряс стены.

– О чем это он? – спросил я Толика, подходя к раздаточной стойке.

– А, о своих похождениях в веселом доме Полиса.

Я незаметно оглядел зал, так за длинным столом располагалась знакомая компания возчиков с центровым дядей Изей, в углу сидела другая компания, и они мне не понравились, дерганая фигура в длинном плаще, похоже старший, хоть и не самый крепкий. Он молча сидел, прислонившись к стенке лицом к входу, и жевал семечки, запивая их самогоном. С ним были четверо здоровых парней, типичных рейдеров, налегающих на дымящийся шашлык. Дядя Изя, получив свою долю комплиментов за рассказ в виде дружеских шлепков по спине, обратил внимание на меня.

– Уй, кого я вижю, тебя сразу и не узнать, богатым будешь, Степа, штоб я так жил…

– Дядя Изя, надо поговорить, – строго сказал я, хотя тоскливые предчувствия говорили, что это не поможет. И точно.

– Какие разговоры перед легким завтраком? – сказал Изя, судя по его красному лицу и слегка заплетающемуся языку, этот легкий завтрак длится у него не первый час, и я со вздохом сказал, кладя фунтовый мешочек соли на прилавок:

– Давай, Толя, на всю компанию, ну ты сам знаешь, и обязательно твоего чудесного шашлыка для меня.

Компания встретила меня и поданные кувшины одобрительным ревом, пока Толик распоряжался насчет шашлыка, и его готовили, я успел принять стаканчик и закусить остывшими кусками мяса с тарелки Изи. Меж тем гул в зале нарастал, мне стало тепло и уютно, я понял, сегодня дел не будет. Наконец полная подавальщица принесла шашлык, и я с удовольствием впился в сочную мякоть, не слушая трепотню Изи и возчиков, всецело отдался поглощению душистого мяса, на средине трапезы меня грубо прервали. Парень в плаще, подойдя ко мне сзади, хлопнул несколько сильнее, чем нужно для привлечения внимания, по правому предплечью. У меня аж кусок мяса с ножа свалился. Я раздраженно оглядел пару, стоящую у моего стола, человека в плаще и его телохранителя в кожаной куртке.

– Что нужно? – сказал я грубым голосом.

– Поговорить. Ты с Рябинового хутора?

– Ну, допустим.

– Так допустим, или оттуда? – с нарастающим раздражением произнес старший и продолжал:

– Ты Ефимыча знаешь, если отведешь нас к нему, то получишь…

Я его перебил:

– Вали отсюда.

Меня вообще-то учили прежде чем бить, надо вежливо выслушать человека, может он скажет что-нибудь полезное, но уж очень меня этот тип раздражал, и я не сделал ни того ни другого, а просто послал, и еле увернулся от летящего кулака. Изя, моментально вскочивший, встал между мной и старшим рейдеров.

– У нас культурное заведение – верещал он, – никаких драк в помещении, только отстроенный салон испортить хотите? У нас разговор короткий – сразу пристрелим!

– Хорошо, пойдем, выйдем, фраер, – Сема, подержи мой макинтош и семечки, сейчас я этого щенка разделаю как бог черепаху.

Мы вышли во двор, и я, перехватив первый же выпад ножа левой рукой, с силой врезал с правой прямым в зубы, рейдер влетел в распахнувшуюся дверь, секунд двадцать лежал потом, столько же сидел, мотая головой, потом поднялся и сказал не вмешивающемуся помощнику:

– Сеня, отдай мой макинтош. Потом сплюнул кровь с осколками зубов и тихо добавил:

– Семечки возьми себе.

Никто не вмешивался в драку, и я пошел проведать Ворона и попросить обслугу покормить его и дать воды. Вскоре рейдеры удалились, наверное, сами пошли дорогу к хутору искать. Ну-ну, как говорил мой дед: «Флаг им в руки и барабан в задницу». О просеке они не знают, а дорога к хутору ведет через мой родной поселок. После нападения дикой банды мы подсуетились, наставили ловушек, волчьих ям нарыли, да и самострелы постоянно настороженные стоят, так что проехать спокойно, не опасаясь получить увечья, могут только местные, впрочем, эти рейдеры, возможно и дойдут, хотя время и потеряют. А уж я постараюсь их опередить, вот только с Изей договориться надо. Не понравились мне эти ребята, чую, неприятности они Ефимычу несут…

Ночевали мы с Вороном под навесом у мангала. Ночью шел дождь, я дремал, прислонившись к стене трактира, и в этом пограничном состоянии сна и яви мелькали образы деда, Насти, друзей и павших врагов, они мне что-то говорили, спорили со мной, угрожали, а еще мне снился мой будущий дом, на берегу залива, покрытого соснами. На горе стоял желтый из соснового бруса двухэтажный терем, вниз к заливу спускалась почему-то крытая тесом лестница, залив был тих, а воздух прозрачен, и я был несказанно счастлив, слушая окружавшую меня тишину…

Утром меня растормошил Изя:

– Вы имели, что-то мне сказать? Так я ваш до самого завтрака.

Я быстро вскочил и умылся в бочке, наполненной дождем до краев, мы устроились под навесом, усевшись на деревянные чурбаки, и я изложил Изе ход последних событий, затем мы обсуждали возможность доставки необходимых нам товаров возчиками, с последующей оплатой на месте, то есть на хуторе, когда зашел вопрос о лошадях.

Изя призадумался, я видел, что он колеблется, говорить или нет.

– Ладно, Степа, свои люди сочтемся, лошадей надо ехать покупать к Волге. Прямо по тракту, а потом вниз вдоль берега по течению, там степи начинаются, верст на шестьсот тянутся, а за ними уже океан, так вдоль берега Волги пойдете обязательно на кочевников нарветесь, вот у них лошадей купить можно, или голову потерять, если слабым себя покажешь. Там наши возчики лошадей покупают, так что цени, Степа, от себя отрываю…