Танцующая под дождем - Оливия Гейтс

— Я поверила бы тебе.

Казалось, она добилась невозможного — поставила Амджада в безвыходное положение. Его красивые брови взлетели вверх, словно он усомнился в том, что услышал. Будто сомневался — она безоговорочно поверит всему, что он скажет.

Марам решила избавить его от страданий, поэтому произнесла:

— Но ты хотел, чтобы я не беспокоилась, поэтому твои намерения были похвальными.

— И мы оба знаем, куда это привело. — С насмешливым видом Амджад огляделся. — Остается радоваться тому, что мы не попали в худшее место.

— Перестань оскорблять это замечательное жилище! Если оно тебе не нравится, я его куплю. Просто назови цену.

Долгое время он изучал ее, потом сказал:

— Ты едва держишься на ногах. Но я не понесу тебя вновь, если ты потеряешь сознание. Так что пока я займусь делами, иди и прими душ.

— И ты еще смеешь порочить это место! Я была бы счастлива, если бы здесь был старый водопровод. А душ — это нирвана!

— Душ не похож на те, к которым ты привыкла, — произнес он. Она открыла рот, чтобы напомнить ему, что она не всегда жила как дочь принца, но Амджад ее опередил: — И не жди деликатесных блюд. Здесь только сухой паек и консервы.

— Здесь еще и кормить будут? Да это настоящий пятизвездный отель!

— Иди!

— Почему у меня такое ощущение, будто ты хочешь от меня избавиться? — Услышав, как Амджад что-то тихо, но угрожающе проворчал, она насмешливо подняла руки, словно сдаваясь. — Я пойду, но только потому, что твое предложение невозможно отвергнуть. Отдых, чистота и еда, — произнесла Марам и подумала: «И возможность побыть наедине с тобой», — для меня все равно что пребывание в раю.

Бросив на него напоследок озорной взгляд, она удалилась, когда он указал ей пальцем на выход из зала.

Роскошная ванная комната была оформлена в футуристическом стиле: черные мраморные стены и пол, ванна и унитаз из белого оникса, раковина и душевая кабина из закаленного стекла, краны и туалетные принадлежности из матовой стали.

Вдруг Марам забеспокоилась и бросилась обратно к Амджаду:

— Где Золотистая?

Амджад стоял на прежнем месте, глядя в потолок. При ее появлении на его лице снова появилась беззаботность, но Марам успела заметить угрюмое выражение, промелькнувшее на его лице.

Он пожал плечами:

— В конюшне, накормлена и напоена. Попозже я ее помою и обработаю ее раны.

Она медленно пошла обратно в ванную комнату. Нервы были на пределе.

Почему у него было такое выражение лица?

«Он устал, — размышляла Марам. — И я только что поймала его врасплох».

А вообще ей следует прекратить придавать особое значение каждому его вздоху и выражению лица.

Марам вышла из-под живительного душа и вытиралась полотенцем, когда почувствовала божественный аромат.

Взяв свою грязную одежду, она скривилась. Она заглянула за угол и увидела: Амджад стоит к ней спиной.

Марам понеслась по коридору в комнату. Она вытащила из его шкафа рубашку, которая доходила ей до колен. Свое нижнее белье она постирала, и теперь ей пришлось натянуть его на тело еще влажным.

Прошлепав босиком по теплому каменному полу, Марам почувствовала головокружение от голода. Божественный запах становился отчетливее по мере ее приближения к кухне.

Амджад одарил Марам равнодушным взглядом.

Она улыбнулась — ее не проведешь! Этот человек совсем не равнодушный. Он наблюдал за ней из-под опущенных век как ястреб — жадно и выжидающе. Она докажет, что ему интересна!

— Я передумала. — Встав рядом с ним, Марам вытянула шею, чтобы вдохнуть запах еды. — Это жилище — стозвездный отель! В нем есть собственный принц шеф-повар.

Он посмотрел на нее свысока:

— Не торопись с раздачей титулов, пока не попробуешь.

— То, что пахнет так вкусно, не может быть неприятным на вкус. Что это?

— Ты хочешь сказать, будто никогда не видела чечевицы? Твоя диета включает исключительно мясные деликатесы и мужчин?

— Ты должен знать — я вегетарианка. — Она положила большие порции чечевицы в миски, которые Амджад поставил на стол. — И чечевица — одно из моих любимых блюд. Я спрашиваю о специях, которые придают блюду столь божественный аромат.

— Ты просишь меня раскрыть мои секреты? Хм. Ты должна знать — это блюдо готовят только носители икс- и игрек-хромосом.

Подув на горячую чечевицу в ложке, Марам ее лизнула и простонала, почувствовав сложный букет вкусных ароматов. Марам начала уплетать чечевицу, вскрикивая, когда обжигала язык.

Понаблюдав какое-то время за проголодавшейся Марам, он сказал:

— Здесь мускатный орех, лук, чеснок, стружка лайма и сумах. Но ты должна понимать — точные пропорции я тебе не скажу.

— И какой толк, если я, зная наименования приправ, не знаю их количество?

Он шутливо пожал плечами и принялся за еду.

Марам посещала банкеты, которые Амджад организовывал прежде, но не получала такой радости от пищи. Может, потому, что сейчас с большим удовольствием наблюдала за Амджадом? Она подозревала: сейчас все его внимание приковано к еде только потому, что он не желает разговаривать.

— Спасибо.

Она почувствовала, как ее шепот подействовал на Амджада — словно удар электрического тока.

Он поднялся на ноги, сумев скрыть дрожь, и поставил свою миску в раковину, бросив Марам через плечо:

— Не за что меня благодарить.

— Да, ты совсем ничего не сделал. Просто спас мне жизнь.

— Я спасал свою жизнь, а заодно спас и твою.

— Кто бы мог подумать, что, взяв меня с собой, ты увеличил свои шансы на выживание!

— Я Чокнутый Принц, а не Малодушный.

— Мы оба знаем: ты сделал бы все, чтобы спасти чью-то жизнь ценой собственной жизни. Ты доказал это во время того случая с взрывным устройством. Ты принц-герой, хотя скорее позволишь бурному потоку унести тебя, чем это признаешь.

Его глаза вспыхнули. Он никогда не давал ей шанса вспомнить историю с бомбой.

Марам знала, почему Амджад так поступает. Инцидент с взрывным устройством был широко известен, но люди отказывались признавать его героизм. Все верили тому, во что им позволял верить Амджад, — будто он и пальцем не пошевелит, чтобы кого-то спасти.

Он хотел забыть то, что произошло между ними во время и после того инцидента. Не желал помнить поворотный момент в их судьбе.

Но Марам никогда этого не забудет!

В конце концов он ухмыльнулся:

— Не слишком увлекайся политкорректными словами, а то навредишь себе.

— О, просто прими мою благодарность, Амджад. Я обещаю, ты себе не навредишь, если ее примешь.