Танцующая под дождем - Оливия Гейтс

Будет лучше, если Юсуф перестанет преподносить Амджаду сюрпризы.

— Так, где еда? — Марам повернулась к нему лицом, и хвост роскошных волос на ее голове колыхнулся.

Амджад стиснул зубы, почувствовав возбуждение, потом растянул губы в улыбке:

— Неужели вы наконец чего-то не получили, Ваша Пронырливость?

Она радостно улыбнулась:

— Так как ты держишь еду в вакуумной упаковке, не сомневаюсь — ее не унюхает даже собака. — Она встала перед Амджадом, и он почувствовал уникальный будоражащий запах. Глаза Марам лихорадочно блестели. — Я выпью кофе. Просто скажи мне, где и что находится. Я приготовлю чашечку себе и тебе, если ты не будешь слишком вредничать.

Все бесполезно. Он не сможет ее утихомирить.

— Полагаю, ты никогда не приготовишь мне кофе.

Ее смех возбудил Амджада еще больше. Ему пришлось приложить дополнительные усилия, чтобы не простонать и не зашипеть на нее, заставляя замолчать.

— Нет, одну чашечку я тебе приготовлю. Плохих парней часто не понимают и относятся к ним с предубеждением.

Ее веселье было заразительным. Амджад еще не встречал женщин, подобных Марам.

Он достал телефон, позвонил помощнику Амину и тихо приказал принести еду и напитки. Посмотрев на Марам, спросил:

— Какие напитки ты предпочитаешь — арабские или американские?

— И те, и другие, конечно.

Через несколько минут слуги принесли в шатер сыр, хлеб, фрукты, холодные и горячие напитки.

Марам бросилась к столу и, повернувшись к Амджаду, вопросительно указала на кофеварку, а затем на банку с кофе и кардамоном. Он кивнул и щелкнул пальцами, указывая на кофеварку.

Через несколько минут она принесла ему чашку с кофе. Марам плотоядно облизнула губы.

— Черный и крепкий, — произнесла она бархатным голосом, будоража воображение Амджада. — Как ты… Какой тебе нравится.

— Ты запомнила. — Он насмешливо посмотрел на нее, задаваясь вопросом, откуда она знает о его предпочтениях? Он всегда принимал пищу только в кругу избранных людей.

Она ответила на его незаданный вопрос:

— Я спросила Элию. На самом деле я задала ей много вопросов о тебе.

— И она охотно обо мне рассказала. — Он покачал головой. — Я всегда говорил, что вокруг меня суетливые болтуны. Не удивлюсь, если она и Лайла пишут в «Твиттере» и «Фейсбуке» анекдоты о моих параноидальных предпочтениях.

— Уверяю тебя, они не рассказывают о твоих предпочтениях всему миру. Элия была просто в восторге от моих вопросов. Знаешь, она уверена — ни одна женщина не окажется настолько безрассудной, чтобы заинтересоваться тобой. Кроме того, она считает — если ей удалось найти подход к Камалу, то завоевать тебя не представляется невозможным.

— Подход к Камалу не искали. Его, беднягу, просто закабалили. Мне почти его жаль. Но он, безусловно, заслуживает того, что получил, — мою болтливую сестру Элию. Но почему вы обе решили, что я и Камал похожи?

На лице Марам появилось карикатурно-серьезное выражение.

— Не волнуйся. Для меня ты неповторимый человек.

Контраст между ее красивой внешностью и смешливым выражением лица был настолько забавным, что Амджад едва не расхохотался.

Он ухмыльнулся:

— Звучит обнадеживающе. Остается надеяться, что Элия не отвечала на вопросы других заинтересованных во мне женщин. Однажды одна женщина хорошо узнала о моих пристрастиях, а потом методично меня уничтожала.

— Да, Элия рассказала мне — ты возненавидел зеленый цвет после…

Он раздраженно фыркнул, удивляясь, что ее тронул этот эпизод его жизни.

— После того как зеленый цвет стал ассоциироваться с мышьяком и мучительной смертью? Не-а, я всегда ненавидел зеленый цвет. Моя мать одевала меня только в зеленую одежду, чтобы подчеркнуть цвет моих глаз, пока мне не исполнилось шесть лет. В тот день, когда она меня покинула, я поклялся: больше никогда не надену одежду такого оттенка! А моя бывшая «любящая» жена дарила мне подарки зеленого цвета, утверждая, что умрет, если я их не приму. Не догадываясь о том, что моя жизнь в опасности, я верил ей и травился ядом…

Повернувшись, Марам взяла тарелку с нарезанными фруктами:

— Если хочешь знать, как я вытаскивала из Элии секретную информацию о тебе, следует начать с того, что мы обе жили в США. Мы просто обязаны были стать лучшими подругами. Обе наполовину арабки, наполовину американки и принадлежим к королевским семьям соседних государств.

— Твоя страна не является королевством, это всего лишь крошечный эмират с манией величия.

Она заулюлюкала:

— У моего отца случился бы сердечный приступ, если бы он услышал, как называют его любимый Оссайлан. Но по сравнению с окружающими его королевствами Оссайлан действительно маленький. — Она откусила сливу, а Амджад представил, как Марам целует его в губы. Или как он покусывает ее губы… — Мне нравится, с какой прямотой ты оглашаешь неприятные истины. Общение с тобой кажется таким освежающим после надоедливого этикета и соблюдения протокола.

— Как я рад, что стал твоим социальным ингалятором и королевской кислородной маской. — У него скрутило живот, когда он услышал ее мелодичный смех. — Ты не слишком любишь Оссайлан?

— Я живу в США и Оссайлане. Мне многое нравится в Оссайлане, но многое не нравится. Трудно что-либо сказать о том месте, где тебя видели в лучшие и худшие времена.

— Под худшими временами ты, вне сомнения, подразумеваешь замужество?

Она вздохнула, по-прежнему улыбаясь, но немного меланхолично.

— Если ты обещаешь меня не прерывать, выдвигая альтернативные версии, я обо всем тебе расскажу.

— Не нужно. Не люблю повторов. Я уже обо всем знаю.

— Поверь, ты ничего не знаешь обо мне.

— Поверить тебе? Разве такое возможно?

Амджад отпил кофе и удивленно поднял брови, ощутив на языке любимый аромат и текстуру. Такое ощущение, что он сам его себе сварил.

— Тебе нравится?

Ее нерешительный тон озадачил его еще сильнее.

После неприятной истории с женой ни одной женщине не удавалось его одурачить. Но, даже зная о коварстве Марам, он не мог обвинить ее в фальши. Как ей удается быть такой искренней?

Хотя это не важно. Сейчас он должен воплощать в жизнь свой план.

— Не поверю, будто Элия дала тебе точный рецепт моего любимого кофе.

На ее высоких скулах появился румянец. Она довольна тем, что доставила ему удовольствие? Ни в коем случае! Должно быть, эта женщина научилась краснеть, чтобы обольщать.

Она произнесла с придыханием:

— Я сама люблю такой кофе. Надеюсь, у нас с тобой есть нечто общее.