Невеста Безумного Ястреба - Рей Полина

Маман говорила это довольно сбивчиво, волнуясь, пожалуй, даже сильнее, чем это делала я. Ровно до этого момента. Потому что при слове «клятв» меня парализовало на месте. Я напрочь не знала, что и как нужно будет произносить. А может здесь этому учат едва ли не с пелёнок?

– Матушка, я… – начала, но всё внезапно пришло в движение.

Сёстры и родительница отступили. Отец с торжественным выражением на лице подошёл ко мне. Гости расступились, образуя нечто вроде коридора, ведущего прямиком к Мирогасту. Отошёл на пару шагов даже король, и мне даже на мгновение показалось, что мы с Ястребом теперь наедине друг с другом.

Тишина оглушала, волнение отбивалось пульсом в висках. Как бы с Клариным телом не случился сердечный приступ. Помирать я пока не планировала.

Мы зашагали к нему, моему будущему мужу. Он уже привычным жестом заложил руки за спину и, нахмурив брови, ждал нашего приближения.

– Госпожа Кларелия Оугуст направляется к господину Мирогасту Андору! – объявил кюре словно заправский конферансье.

Ну прямо «Поле чудес» какое-то… И впрямь я чувствовала с каждым шагом, что скрадывал расстояние между мною и Ястребом, что свершается чудо. Причём в самом неволшебном смысле этого слова.

Потому что этот человек явно имел свои цели при женитьбе на Кларе, а мне с этим, чёрт бы всё побрал, придётся жить!

Я вдруг приостановилась. На лице Мирогаста появилось сначала выражение недоумения, затем – облегчения. Да-да, он и действительно всем своим видом выражал лёгкость, будто именно она обуяла его во время этой паузы. Ну уж нет! Выбрал меня, держись, господин Ястреб!

Замешательство не осталось незамеченным. Среди гостей послышался едва заметный ропот. Я обвела глазами толпу разряженных дам и кавалеров и мой взгляд наткнулся на Тилапию. Она тоже испытывала облегчение от того, что я замялась. Тоже смотрела на меня с надеждой. Как там сказал Мирогаст? Прима была замужем? Что ж, сейчас мы ей устроим один-один на табло.

Теперь уже я сама ринулась к Ястребу и кюре Дабриэлю. Папенька вихлялся позади, чудом цепляясь за мою руку, остановившись лишь в тот момент, когда я достигла будущего мужа и человека, который должен был засвидетельствовать наш брак.

– Я готова! – объявила всем и скомандовала кюре: – Начинайте же!

Дабриэль моргнул раз-другой, посмотрел на Ястреба и, когда тот резко кивнул, поправил очки на переносице и продолжил:

– Сегодня свершается то, чего мы все так долго ждали!

Я скептически хмыкнула. Уж я-то подобного совсем не ожидала. Андор, если судить по вторящему мне «хмыку», кажется, был со мной полностью солидарен.

– Готовы ли вы, дети мои, принести свои клятвы друг другу? – спросил кюре, обращаясь в основном к Мирогасту.

– Готов, – ответил он весьма мрачно, но без особых раздумий.

– Готова! – пискнула, едва удержавшись от того, чтобы не зажмуриться.

– Тогда начнём!

Голос Дабриэля показался мне усиленным каким-то магическим эффектом. Кюре вдруг начал вещать на каком-то странном языке, в котором я ни слова не могла разобрать. Но – что странное – мне захотелось повторять за ним!

Под потолком дворца разлилось серебристое сияние с разноцветными вкраплениями. Мирогаст покосился на меня, я ответила ему те же самым. С моей стороны это было удивление происходящим, Андор же, кажется, просто поразился тому, что случилась эта магия. Иначе назвать я её не могла.

Внезапно губы мои сами по себе открылись и изо рта начали вылетать звуки на непонятном мне языке. Они точь-в-точь следовали за тем, что говорил и говорил Ястреб. Произносились с довольно ощутимым опозданием, но я ни разу при этом не сбилась. Сказала всё то, что говорил Мирогаст.

Святой Оливер! Вот бы ещё понимать, что именно я только что пообещала. Своему мужу, кюре, присутствующим… Небесам, в конце концов!

– Нити Олроса свяжут вас воедино навсегда! – прогремел голос Дабриэля и он, соткав их буквально из воздуха, кивнул нам.

Я инстинктивно протянула руку в сторону кюре, совершенно уверенная в том, что эти самые нити образуют что-то вроде обручальных колец, но, к моему огромному удивлению, золотистые петли спустились вниз. Одна из них нырнула мне под юбку, весьма ощутимо при этом пощекотав, вторая – оплела лодыжку Андора. Среди гостей послышался вздох… Я тоже хотела выразить свои эмоции именно подобным образом. Порой я, конечно, думала, что брак – это кандалы, но не настолько же в буквальном смысле! Хорошо хоть не удавка, и на том спасибо.

– Теперь вы, господин Андор и вы, госпожа Андор, муж и жена. И это нерушимо! – возвестил кюре, и тишина в зале стала практически стерильной.

Я же стояла, смотрела прямо впереди себя и только чувствовала, как щиколотку приятно покалывает. И как я ощущаю растерянность, что опутывает меня всё сильнее на манер душащего кокона.

А потом безмолвие прорезал окрик:

– Великий Оливер! Скорее! Ей очень плохо!

Плохо сделалось кому угодно, но только не мне. Я же, напротив, чувствовала себя ну о-о-очень хорошо. Даже хихикнула от удовольствия, разлившегося по телу. Эйфорию, впрочем, я испытывала ровно до того момента, когда Ястреб сорвался с места и устремился туда, где этой самой особе сделалось дурно.

Я, конечно, уже прекрасно понимала, о ком речь… но эти нити Олроса… Господи, они были самым приятным, что я когда-либо чувствовала на своём теле.

А вообще, что за ерунда? Где поцелуй, скрепляющий наши узы? Где близость с женихом – ныне мужем? Где вообще мой супруг, чёрт бы его побрал?

Я пыталась подняться на цыпочки и разглядеть из-за спин сгрудившихся передо мною гостей, что творится там, куда Мирогаст ускакал почище резвого скакуна. Ничего не выходило. Раздавались лишь охи, вздохи и перешёптывания, но среди них я толком ничего не могла разобрать.

– Воды! Принесите воды! – взмолилась какая-то женщина.

Кажется, это была тётушка Андора. Одна из. Неужто кому-то из их троицы стало нехорошо?

Наконец, гости немного расступились и я смогла разглядеть, кто же валяется на полу без чувств. Тут же изо рта моего вырвалось скептическое хмыкание. Валялась Моль – это первое. Без чувств? Отнюдь! Это второе. И вовсе не на полу. Это третье.

В общем и целом, картина вырисовывалась следующая. Только что женившийся на мне Андор, припав на одно колено, держал в руках свою приму, а та – вероятно, в глубочайшем обмороке! – обозревала окружающих таким взором, что ей бы позавидовали все актрисы больших и малых академических театров.

Желание скрестить руки на груди, а потом – гордо удалиться бог весть куда, сейчас было особенно сильным. Подумать только! Ястреб бросился практически от алтаря к своей любовнице, что сейчас валялась в притворном обмороке! При этом оставил свою маленькую – ну, в какой-то мере – жену в одиночестве!

– Я отнесу госпожу Альбу на террасу. Там свежий воздух! – вызвался Хугс, оказавшийся возле Мирогаста и лежащей на его руках Тилапии.

Сам Ривальд бросал на Ястреба красноречивые взгляды, по которым можно было явственно прочесть: «Ну же, идиот, перестань трястись над своей молью и отправляйся к новоиспечённой жене!»

Андор, после некоторого колебания, всё же передал свою приму в руки Хугса и, когда тот удалился, неся Тилапию прочь, возвестил:

– Госпоже Альба стало нехорошо. Вернёмся же к тому, на чём мы остановились.

Ага. Остановились мы на том, что полюбовницы моего мужа падали на пол, как наливные яблоки по осени. Вот на чём мы остановились.

– Ваш с Кларой союз одобрен, господин Андор, – тут же нарисовалась возле нас матушка.

Похоже, её нисколько не покоробил тот факт, что Мирогаст до нашей свадьбы не только не порвал со своими актрисульками, но ещё и умудрился притащить одну из них аккурат на свою женитьбу!

– Я знаю, – хмуро отозвался Ястреб.

Он бросил полный тревоги взгляд в ту сторону, куда удалился Хугс со своей ношей, после чего повернулся ко мне.

– Как вы, Кларелия? – поинтересовался мой теперь уже муж.

– Спасибо, что спросили, – фыркнула в ответ и отвернулась. – Я в порядке, в отличие от некоторых! Знаете ли, не склонна к тому, чтобы валяться на полу, когда кто-то другой женится, – отпустила шпильку в сторону Мирогаста.