Антология шпионажа - Анатолий Вилинович

Семейные дела первого главы англиканской церкви оказались очень запутанными. Генрих был женат шесть раз. Права на престол после его смерти у наследников были весьма неопределенны. В течение нескольких лет королем был его сын – подросток Эдуард VI (1547–1553), а потом престол перешел к старшей дочери Марии, которая реставрировала католицизм, но побоялась потребовать у новых владельцев конфискованных земель возвращения их римской церкви.

После смерти Марии на трон в 1558 г. вступила Елизавета Тюдор, повернувшая государственный корабль опять в сторону протестантизма. Она была дочерью Генриха VIII от брака с Анной Болейн, одной из казненных им жен. Поскольку после казни брак с Анной Болейн был признан незаконным, права Елизаветы на престол могли быть поставлены под сомнение. Их и начал оспаривать испанский король Филипп II, женатый на Марии Католичке. Предъявила свои притязания на трон и шотландская королева Мария Стюарт, находившаяся в дальнем родстве с английским королевским домом.

Воспитанная во Франции и вышедшая там замуж за вскоре умершего французского короля Франциска II, Мария Стюарт вернулась на родину. Здесь она по случайной прихоти второй раз сочеталась браком с красивым, но ничтожным английским аристократом Генрихом Дарнлеем.

Однако вскоре она, вместе со своим любовником герцогом Босвелом, путем убийства избавилась от мужа. Объявив о своем браке с Босвелом, Мария окончательно рассорилась с шотландскими баронами и потерпела поражение в начавшейся открытой войне с ними. Марию заключили в тюрьму, откуда она бежала летом в 1568 г. в Англию. Ненавидевшая ее Елизавета быстро превратила свою «дорогую сестру» в пленницу, находившуюся в почетном заключении.

Романтический образ шотландской королевы, ее трагическая судьба не раз вдохновляли поэтов и писателей – от Шиллера до Цвейга. Их занимала и острота конфликта между обольстительной, пылкой, способной на безрассудные поступки Марией и некрасивой, трезвой, расчетливой Елизаветой. Эти столкнувшиеся в смертельной борьбе женщины связали себя с двумя могучими враждебными началами – с уходящим феодализмом и новым нарождающимся буржуазным строем. Борьба двух королев была столкновением контрреформации и реформации. Конфликтом между стремящейся к мировому господству католической Испании и быстро набирающей силы протестантской Англии.

Пока Мария Стюарт жила в Англии, пусть в заточении, шотландская королева оставалась главой всех католических интриг, особенно благодаря поддержке могущественной Испании и всей католической Европы. А ведь значительная часть английского населения в это время еще была католической, в том числе немало дворянских семей, особенно на севере страны. Опыт показал, что постоянно клокотавшее крестьянское недовольство могло быть направлено в русло восстания, проходившего под лозунгами католической реставрации. Ведь переход земли к новым владельцам принес крестьянству лишь резкое увеличение поборов, а то и просто сгон с их участков, чтобы очистить место для прибыльного крупного овцеводческого хозяйства.

В этой обстановке, в грозной атмосфере надвигающегося решительного столкновения и происходит тайная война между елизаветинской Англией и католической контрреформацией, возглавляемой испанским королем Филиппом II.

Однажды в 1571 г. в таможне портового города Дувра был подвергнут осмотру багаж молодого фламандца Шарля Байи. Он не впервые приезжал в Англию и отлично владел английским языком. Байи столь же свободно говорил по-французски и по-итальянски, поэтому в Англии его принимали за англичанина, а в Шотландии – за шотландца. Таможенники не обратили бы особого внимания на приезжего, если бы заранее не получили предписание об обыске от главного министра королевы Елизаветы Уильяма Сесиля лорда Берли, смертельного врага католической партии и Марии Стюарт. В багаже Байи были обнаружены письма и шифрованные бумаги, которые уже много месяцев стремился заполучить в свои руки Берли.

Подходил к концу третий год пребывания королевы Марии Стюарт в Англии. Находящаяся под арестом королева имела в своем арсенале могучее средство привлекать и очаровывать недавних врагов. И этим средством были надежды браком с пленницей открыть себе дорогу к шотландской, а возможно, и к английской короне. Этому соблазну поддался могущественный герцог Норфолк, протестант и едва ли не самый богатый вельможа в Англии.

Когда Сесиль сообщил Елизавете, что Норфолк, назначенный членом комиссии, расследовавшей роль Марии Стюрт в убийстве мужа, перешел на ее сторону, гневу английской королевы не было предела. Норфолк был арестован и посажен в Тауэр – тюрьму для государственных преступников.

Поднятое на севере католическое восстание было подавлено. Тысячи участников восстания повесили без всякого суда. Берли приказал, чтобы тела повешенных висели «до тех пор, пока они не развалятся на куски». Главари восстания, графы Уэстморленд и Нортумберленд, укрылись в Ирландии. Их ближайший советник сэр Роберт Констебл стоял за возвращение в Англию. Он убеждал Уэстморленда, что его наверняка помилуют. Граф Уэстморленд не знал, что Констебл был шпионом Берли, уполномоченным истратить крупную сумму для поимки руководителя католиков на Севере. Уэстморленд предпочел бежать в Испанию. Нортумберленд через два года вернулся в Англию и сложил голову на плахе, а Норфолк, против которого не имелось прямых улик, был выпущен из тюрьмы, но оставлен под домашним арестом.

Однако заговорщики продолжали действовать. Папа римский Пий V в специальной булле отлучил Елизавету от церкви, к которой она, впрочем, и не принадлежала, будучи протестанткой, и объявил королеву Англии низвергнутой с престола. Главой заговорщиков стал шотландский католический епископ города Росса Джон Лесли. Он принадлежал к числу придворных Марии Стюарт, которых ей разрешили сохранить при себе. Официально Лесли считался послом шотландской королевы в Англии.

Другим важным участником заговора был итальянский банкир Ридольфи, являвшийся одновременно агентом папы, Филиппа II и его наместника в Нидерландах герцога Альбы. Итальянец заручился согласием Норфолка содействовать испанскому вторжению в Англию. Ридольфи побывал во Фландрии у герцога Альбы, в Мадриде и Риме. Альба считал, что тайна, в которую посвящено слишком много людей, не может быть сохранена и что это обрекает на неуспех планы заговорщиков. Он рекомендовал Филиппу взамен подумать об устранении Елизаветы путем убийства.

После этого Ридольфи направил Байи с шифрованными письмами к Лесли, Норфолку и еще одному заговорщику – лорду Лэмли. Байи также вез ключ к шифру и напечатанное во Фландрии сочинение Лесли «Защита чести Марии, королевы шотландской», в котором недвусмысленно выдвигались ее права на английский престол.

С таким опасным грузом и задержали Шарля Байи таможенники. Фламандца под охраной отослали в резиденцию губернатора южных портов лорда Уильяма Кобгема. По дороге Байи удалось послать Лесли весть о своем аресте.

При осмотре писем выяснилось, что в них не указаны фамилии адресатов, а лишь выставлены номера 30 и 40. Байи утверждал, что его просто попросили перевезти письма и что ему неизвестен ни шифр, ни значение этих номеров. Однако вскоре был обнаружен шифр – его отыскали, разрезав подкладку камзола Байи. Таким образом, в руки Кобгема попали нити опаснейшего заговора, который сплела контрреформация против правительства Елизаветы.

Губернатор, которому было еще неизвестно, кто скрывается за номерами 30 и 40, намеревался немедля доставить захваченные бумаги лорду Берли. Услышав об этом, Байи как-то странно посмотрел на присутствовавшего при допросе родного брата губернатора Томаса, который недавно втайне принял католичество. Тот понял значение этого взора и сказал, что если эти бумаги попадут к Берли, то герцог Норфолк – конченый человек. Однако ни Томас, ни Байи не осмелились разъяснить Кобгему, почему адресаты, помеченные таинственными цифрами 30 и 40, затрагивают могущественного герцога. Губернатор решил ехать к Берли.

По дороге, в лодке, Томас снова начал с жаром убеждать брата не передавать бумаги Берли. Эти просьбы тем более имели вес, что сам Уильям Кобгем находился в какой-то связи с Ридольфи и боялся, что главный министр узнает об этом.

Скрыть от Берли бумаги, официально конфискованные таможенниками, было практически невозможно. Однако Кобгем отдал министру только книги, захваченные при аресте Байи, а письма переслал Лесли с просьбой к епископу как послу иностранной государыни явиться завтра к нему и совместно распечатать таинственную корреспонденцию. Ловкий прелат без промедления ринулся в испанское посольство, где совместно с послом доном Герау Деспес занялся спешной фабрикацией поддельных писем.

Фальшивые письма были написаны тем же шифром, что и подлинные. В них сохранялся враждебный в отношении Елизаветы тон, но были выброшены все указания на существование заговора. Несколько других писем, вроде письма Марии Стюарт дону Герау, были дополнительно вложены в пакет, чтобы окончательно усыпить подозрительность Берли. Настоящие же письма отправили Норфолку и лорду Лэмли. После того как сфальсифицированная корреспонденция была переслана Берли, Лесли для пущего правдоподобия даже официально потребовал ее выдачи, ссылаясь на неприкосновенность дипломатической переписки.