Уле-Александр идёт в школу - Анне-Катарина Вестли

завёлся ещё один человек, кто просыпается рано. Остальных не добудишься, это она по опыту знает. Вот и приходится ей по утрам валяться без дела и разговаривать сама с собой. Но теперь пойдёт веселье!

Уле-Александр первым делом подошёл к её кроватке.

– Так, дружок, как дела? – спросил он.

– Дадада, – сказала Кроха. – Папа.

– Дойдёт и до него очередь, не волнуйся. Думаю, сегодня тебе уже можно разрешить вставать, – сказал Уле-Александр и перешёл к папиной кровати.

Тот спал.

– Ох, – расстроенно протянул Уле-Александр. – А тут дела обстоят совсем плохо. Похоже, пациент без сознания. Сестра Кроха, пожалуйста, холодную водяную примочку ему на лоб. Кроха, ты сейчас как будто медсестра, поняла?

– Уле-Санд-Уле-Санд-Уле-Санд, – с готовностью ответила Кроха, которая не выговаривала пока «Уле-Александр».

– Лучше я сам сделаю. – С этими словами Уле-Александр обмакнул ватку в воду и легонько постучал папу по лбу.

Папа дёрнулся как пружина и сел, уставившись перед собой.

– Ужас, что за сон мне приснился, – сказал он. Потом лёг, повернулся на другой бок и немедленно заснул снова.

– Та-а-ак, – протянул Уле-Александр. – Дело хуже, чем я думал. У пациента очень высокая температура, он бредит. Тут не обойтись примочкой, тут нужна мокрая повязка на лоб. Сестра, я сам сделаю.

Он пошёл в ванную, нашёл своё полотенчико, хорошенько намочил его, со всей силы выжал и вернулся в спальню.

– Посмотрим, – сказал он папе. – Надеюсь, повязка поставит тебя на ноги.

Пристроить повязку папе на лоб оказалось куда как непросто. Папа лежал спиной, но Уле-Александр всё-таки сумел вскарабкаться на него и прилепить повязку. Волос у папы на голове не так уж много, наверно, он всё-таки почувствует, что его лечат.

Папа почувствовал и проснулся.

– Что такое? – сказал он и сел в кровати. Повязка смотрелась как маленький ночной колпак. Но вид у папы был такой сердитый, что Уле-Александр даже струхнул. По счастью, мама тоже проснулась и переводила взгляд с папы на Уле-Александра и обратно.

– Это что? – спросила она.

– Ты разве не видишь, что я доктор? – удивился Уле-Александр. – Даже главный врач. Я делаю обход, а вы даже не подумали лечь ровно, чтоб мне удобно было. Но у папы по игре высокая температура.

Мама снова взглянула на папу и расхохоталась. Он от этого нахмурился пуще прежнего, но мама нашлась – достала из ящика своей тумбочки карманное зеркальце и протянула его папе, он как посмотрел на себя, так и сам рассмеялся.

А мама сказала:

– Раз уж мы всё равно проснулись, залезайте сюда и садитесь между нами, как будто сегодня воскресенье.

Кроху вытащили из её кроватки, они устроились все рядышком и затеяли беседу, но внезапно Уле-Александр спросил:

– А завтрак нам скоро принесут?

– Сейчас встанем, и я накрою стол, – ответила мама.

– Я привык, что мне приносят завтрак в кровать, – объяснил Уле-Александр.

– У-у, поняла. Но теперь ты дома, если у тебя сил мало, поешь за столом, а потом полежи, – посоветовала мама.

Во время завтрака почтальон принёс письмо, и папа пошёл его забрать.

– Это тебе, Уле-Александр, – сказал он удивлённо. – Что бы это могло быть?

Ты помнишь сестру Алфхильд? Ту, что забыла сфотографировать глаза Уле-Александра? Так вот, глазами она не ограничилась – на снимках, которые она теперь прислала Уле-Александру, было хорошо видно и его и старика Мартина.

– Ну зачем вы посмотрели, – расстроился Уле-Александр. – Это был вам подарок на Новый год.

– Во-первых, мы ничего не рассмотрели, ты сразу вырвал снимок, – сказал папа. – А во-вторых, до Нового года ещё так далеко, что я точно всё забуду. Но мне пора на работу, счастливо оставаться.

– Я тебе в окно помашу! – сразу сказал Уле-Александр.

Он махал долго-долго, пока папа совсем не скрылся из виду, а тогда слез с подоконника и задумался – чем же теперь заняться? Странно, конечно, но ему захотелось обратно в больницу.

В дверь позвонили. Мама открыла – а там Ида с Монсом.

– Можно нам войти? – прошептала Ида.

– Конечно, – сказала мама тоже тихо, – вы его так ждали, еле дождались.

Ида кивнула, и они на цыпочках, крадучись двинулись по коридору. Монс запнулся о галошу.

– Тсс, – шикнула на него Ида. – Что нам тётя Петра говорила? Мы должны вести себя тихо и совсем не шуметь, потому что Уле-Александр был очень болен.

– Помню, – шепнул в ответ Монс, – я только о том и думаю.

Тут в коридор вышел сам Уле-Александр. О, как же он им обрадовался!

– Здравствуй, Уле-Александр Тилибом-бом-бом! – сказала Ида вежливо. – Как твоё здоровье?

– Доброе утро, Уле-Александр, – сказал Монс. Они замолчали и только смотрели на него во все глаза.

– Какие-то вы странные, – удивился Уле-Александр, – но заходите.

– Нам нельзя шуметь, – объяснила Ида.

Потом они с Монсом принесли по стулу, садиться не стали, но почему-то хором сказали «пожалуйста».

– Это вы к чему? – недоумённо спросил Уле-Александр.

– Я принесла тебе стул, чтобы ты отдохнул, ты же болеешь. Пожалуйста, садись, – сказала Ида.

– И я так же, – добавил Монс.

– Я лучше сяду на лошадку! – ответил Уле-Александр, залез в седло и стал качаться.

Ида недоверчиво посмотрела на него.

– В больнице очень страшно было? – наконец спросила она едва слышно.

– Нет, – сказал Уле-Александр. – Но я узнал там много важного. Вы, бедные, об этом и не слыхали.

Уле-Александр, пройдя больницу, чувствовал себя умудрённым опытом. Монс с Идой там ещё не бывали, что с них возьмёшь.

– Ты там плакал всё время? – уважительно спросила Ида. – Я бы точно ревела.

– Нет, конечно, – ответил Уле-Александр. – В больнице всё как дома – иногда всё отлично, а иногда всё не так.

Это он хорошо сказал, правильно.

Больничная скороговорка

Тебя в больницу привезли? Не бойся и не плачь!

Теперь возьмётся за тебя ужасно умный врач.

И даже если всё болит, на помощь он примчится

И, словно доктор Айболит, расскажет, как лечиться.

В больнице все к тебе добры и всё тебе несут

И называют молодцом за каждую таблетку.

И все хотят, чтоб ты окреп и начал кушать суп,

И запеканку, и пюре, и вкусную котлетку.

И скоро сможешь ты сидеть

И даже рисовать.

Раскраски, кубики, медведь

Придут к тебе в кровать.

Уколы –  это не пустяк, и каждая сестрица

Вам скажет, что и взрослые дрожат при виде шприца.

А дети этих процедур боятся как огня,

Едва завидят медсестру –  «Ой, хоть бы не меня!»

Но знаешь, лучше поскорей покончить с этим делом:

Считать умеешь? Раз-два-ой! – и всё уже прошло.

Потом расскажешь во дворе, как был ты самым смелым,

Как ты не плакал и не ныл, хоть было тяжело.

Тому влетела муха в глаз,

Того кусали пчёлы…

«Ха! – скажешь ты, – да мне сто раз

Пришлось терпеть уколы!»

В кроватке мягкой ты лежишь, ухожен и умыт,

Попросишь –  нянечка тебя горбушкой угостит.

И все хотят, чтоб ты окреп и стал ходить ногами

И поскорей, и поскорей домой вернулся к маме.

В больнице много детворы, и сёстры так добры,

Они бесшумно семенят, чтоб малыши поспали…

И непременно у тебя появятся друзья –

Друзья, с которыми нельзя проститься без печали.

Когда отправишься домой,

Соседям помаши

И всем здоровья пожелай

Всерьёз и от души!

Кто первый оденется?

Уле-Александр вернулся домой много-много дней назад и уже не скучал по больнице. Он сходил туда несколько раз проведать старика Мартина, тот держался молодцом, солёного не ел и уже почти поправился.

И Андерса Уле-Александр тоже навещал. Андерс очень радовался, что мама и Уле-Александр его не забывают. И вскоре выздоровел, за ним приехала мама и увезла его домой. На прощание Ида, Монс и Уле-Александр нарисовали ему по рисунку каждый, Андерс был в восторге и пообещал, что повесит все три над своей кроватью.

В первые дни после возвращения Уле-Александр выходил подышать воздухом ненадолго, но теперь он окреп, набрался сил и гулял на улице