Кипр – Кровь и Вера - Сим Симович

сидевший неподалёку молодой офицер с живыми карими глазами. — Вы ведь уже слышали о планах принца Пьера?

Крид отставил кубок, тщательно подбирая слова.

— Я слышал только слухи, — осторожно ответил он. — Говорят о походе на Александрию.

— Не просто походе! — возбуждённо воскликнул молодой офицер. — О великом крестовом походе по примеру наших предков! Освобождение Святой Земли от ига неверных! Возвращение Гроба Господня в руки христиан!

— Умерь пыл, Филипп, — хмыкнул д’Эрвилье. — Твой великий крестовый поход может оказаться обычным разбойничьим налётом, если союзники не пришлют обещанные корабли и людей.

— Они пришлют, — уверенно заявил Филипп. — Папа благословил экспедицию. Госпитальеры с Родоса уже готовят свой флот. Даже венецианцы обещали поддержку.

— Венецианцы обещают поддержку всем, кто готов платить, — хмуро заметил Легри. — А потом предают, как только появляется более выгодное предложение.

— В любом случае, — вмешался де Шатонёф, — решение уже принято. Принц Пьер полон решимости осуществить этот поход. И наша задача — обеспечить его успех. — Он повернулся к Криду. — Что скажете вы, господин Крид? Осуществима ли атака на Александрию? Вы ведь бывали там, я полагаю?

Все взгляды обратились к Криду. Он замер, пытаясь вспомнить хоть что-то об Александрии… И неожиданно в его памяти всплыл образ: белокаменный город, раскинувшийся вдоль бирюзового моря, маяк, возвышающийся над гаванью, тысячи кораблей, снующих в порту, крики торговцев на десятках языков…

— Да, — медленно произнёс он. — Я был там.

— И? — нетерпеливо спросил Филипп. — Можно ли взять город?

Крид помолчал, собираясь с мыслями. Странное ощущение — он знал ответ, хотя не помнил, откуда у него эти знания.

— Александрия — богатый город, но не неприступная крепость, — наконец сказал он. — Стены стоят слишком близко к морю, многие участки обветшали. Гарнизон силён, но если напасть неожиданно, с моря, и быстро захватить основные ворота, прежде чем из Каира придёт подмога… — Он сделал паузу. — Да, город можно взять. Но удержать — вряд ли. Мамелюки не оставят такую потерю без ответа.

Де Шатонёф слушал его с нескрываемым интересом.

— Именно такую оценку дали и наши разведчики, — кивнул он. — Удар и отход с добычей — вот план принца Пьера. Нападение на Александрию должно ослабить мамелюков и укрепить позиции Кипра в Восточном Средиземноморье.

— А заодно наполнить казну, — сухо добавил д’Эрвилье. — Александрийские сокровищницы не опустошались со времён последнего султана.

— Две цели не противоречат друг другу, — заметил де Шатонёф. — И духовная миссия, и практическая выгода важны для королевства. — Он наполнил свой кубок вином. — Господа, давайте выпьем за успех нашей экспедиции!

Офицеры подняли кубки. Крид последовал их примеру, хотя внутри него росло странное беспокойство. Он участвовал в подобных походах раньше? Возможно. Но почему тогда вместе с образом Александрии в его памяти всплывало ощущение крови, огня и безысходности?

После ужина, когда офицеры разошлись, де Шатонёф задержал Крида.

— Пройдёмте со мной, — сказал капитан. — Есть разговор, не предназначенный для чужих ушей.

Они поднялись по винтовой лестнице на одну из сторожевых башен казарм. Ночь была тихой и ясной, с неба сияли тысячи звёзд, а внизу раскинулся спящий город, с редкими огнями в окнах и факелами ночной стражи.

— Красивый вид, — заметил де Шатонёф, облокачиваясь на каменный парапет. — Иногда я прихожу сюда подумать. О войне. О мире. О том, что ждёт нас всех.

Крид молча встал рядом, ожидая продолжения.

— Вы произвели на меня впечатление, господин Крид, — после паузы сказал капитан. — И не только вашим мастерством в бою с Легри. Есть в вас нечто… необычное. — Он повернулся, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. — Я не верю в случайные совпадения. Ваше появление именно сейчас, когда мы готовимся к самому важному походу за последние полвека, кажется мне зн

аком судьбы.

Крид хмыкнул.

— Вы верите в предзнаменования, капитан?

— Я верю, что Бог направляет наши пути, даже если мы этого не осознаём, — серьёзно ответил де Шатонёф. — И иногда посылает нам помощь в самый нужный момент. — Он помолчал. — Скажите, господин Крид, что вы знаете о реликвии, известной как Копьё Лонгина?

Крид нахмурился. Это название странным образом отозвалось внутри него, словно тихий звон далёкого колокола.

— Копьё римского центуриона, которым он пронзил бок распятого Христа, — медленно произнёс он, удивляясь своим собственным словам. — Согласно легенде, обладает великой силой. Кто владеет им, тот непобедим на поле боя.

Де Шатонёф кивнул, не скрывая удовлетворения.

— Именно так. Священная реликвия, одна из самых почитаемых в христианском мире. — Он понизил голос. — А знаете ли вы, где оно находится сейчас?

— В Константинополе? — предположил Крид. — Или в Риме, у Папы?

— Нет, — де Шатонёф покачал головой. — Согласно нашим источникам, настоящее Копьё Лонгина хранится в Александрии, в тайной сокровищнице мамелюков. Они захватили его при разграблении одной из церквей Иерусалима полвека назад.

— И принц Пьер хочет его вернуть, — догадался Крид.

— Не только вернуть, — де Шатонёф наклонился ближе, в его глазах горел фанатичный огонь. — Он хочет использовать силу Копья, чтобы возглавить новый крестовый поход, который изменит судьбу Средиземноморья. Представьте: христианская армия, ведомая истинным наследником Иерусалимского престола — а Лузиньяны имеют на него законное право — с непобедимым оружием Господа в руках!

Крид внимательно смотрел на капитана. Амбиции принца Пьера оказались гораздо масштабнее, чем простой грабительский набег на богатый порт.

— Почему вы рассказываете мне это? — спросил он прямо. — Мы едва знакомы. Я чужак.

Де Шатонёф выпрямился, его взгляд стал серьёзным.

— Потому что я верю, что вы посланы нам провидением, господин Крид. Ваше неожиданное появление, ваши необычные способности, ваши знания… — Он сделал паузу. — Мне нужен человек, которому я могу доверить особую миссию во время штурма Александрии. Человек, способный проникнуть в сокровищницу и найти Копьё, пока основные силы отвлекают защитников города.

— И вы выбрали меня? — Крид подавил усмешку. — Человека, которого знаете меньше дня?

— Иногда час или два могут рассказать о человеке больше, чем годы, — задумчиво произнёс де Шатонёф. — Я доверяю своей интуиции, господин Крид. И она редко подводит меня.

Крид отвернулся, глядя на раскинувшийся внизу город. Ночной ветер трепал его