Кипр – Кровь и Вера - Сим Симович

согласился де Шатонёф, бросив предостерегающий взгляд на монаха. — Это лишь аллегория, поэтический образ. Но сама реликвия вполне реальна, как и её сила. — Он наклонился над столом. — Согласно нашим источникам, Копьё находится в тайной сокровищнице под Великой мечетью Александрии. Раньше на этом месте стояла христианская базилика, посвящённая святому Марку. Мамелюки не уничтожили потайные помещения под ней, а просто надстроили сверху свой храм.

Крид кивнул, обдумывая услышанное. План звучал рискованным, но выполнимым.

— Как я попаду туда во время штурма? — спросил он практично. — Мечеть наверняка будет охраняться.

— У нас есть союзники в городе, — ответил де Шатонёф. — Местные христиане, которые живут под гнётом мамелюков. Они проведут вас тайными ходами прямо к сокровищнице. — Он развернул на столе карту города. — Вот путь, который вы должны будете пройти. Запомните его, ибо доверять карту бумаге слишком опасно.

Крид внимательно изучил карту — замысловатую сеть улиц, переулков и подземных ходов, ведущих к центральной мечети города. Память услужливо фиксировала каждый поворот, каждую деталь маршрута.

— Когда намечен поход? — спросил он, закончив изучение карты.

— В октябре, — ответил де Шатонёф. — Через два месяца. К тому времени должны прибыть корабли наших союзников, и мы сформируем флот достаточно сильный, чтобы атаковать Александрию. — Он сделал паузу. — А до тех пор вы должны подготовиться. Изучить всё об этой реликвии, о городе, о возможных трудностях.

Брат Константин, молчавший во время этого разговора, внезапно подал голос:

— Но мне кажется, господин Крид уже знает об Александрии больше, чем показывает. — Старик наклонил голову набок. — Не так ли?

Крид встретился взглядом с монахом. В водянистых глазах старика читался вызов, словно он знал некий секрет и проверял, осмелится ли Крид его раскрыть.

— Я бывал там, — осторожно ответил Крид. — Как уже говорил капитану де Шатонёфу. Но мои воспоминания… фрагментарны.

— Память — странная вещь, — задумчиво произнёс брат Константин. — Иногда то, что мы забываем, важнее того, что помним. — Он закрыл манускрипт. — Я дам вам несколько текстов для изучения, господин Крид. Возможно, они помогут вам… вспомнить.

Де Шатонёф поднялся.

— Оставлю вас наедине с братом Константином, — сказал он. — У меня есть другие дела, требующие внимания. — Капитан положил руку на плечо Крида. — Изучите всё тщательно. Судьба королевства может зависеть от вашего успеха.

С этими словами он покинул архив, оставив Крида наедине со странным стариком.

Как только дверь закрылась, брат Константин подался вперёд.

— Теперь мы можем говорить свободно, — прошептал он. — Я знаю, кто ты, Виктор Крид… или как бы тебя ни звали в этой жизни.

Крид напрягся, рука непроизвольно легла на рукоять шамшира.

— О чём вы говорите?

— О том, что ты — Бессмертный, — спокойно ответил монах. — Один из тех, кто проходит сквозь века, не старея и не умирая. Я изучал таких, как ты, всю свою жизнь. — Он улыбнулся. — Не бойся, я не враг тебе.

— Вы ошибаетесь, — холодно произнёс Крид. — Я обычный человек.

— Правда? — брат Константин хитро прищурился. — Тогда почему ты не знаешь, сколько тебе лет? Почему твоя память разорвана на фрагменты? Почему твои раны заживают быстрее, чем должны?

Крид замер. Откуда старик знает о его ранах?

— Я наблюдал за тобой, когда ты сражался с Легри, — пояснил монах, словно читая его мысли. — Видел, как его клинок оцарапал твою руку. К концу поединка от раны не осталось и следа. — Старик откинулся на спинку стула. — Это дар, Виктор. Редкий, драгоценный дар.

— Или проклятие, — тихо произнёс Крид, удивляясь собственным словам.

— Возможно, и то, и другое, — согласился брат Константин. — Но сейчас это неважно. Важно то, что ты здесь, и ты — часть пророчества. — Он открыл другую книгу. — Я не сказал де Шатонёфу всего. Пророчество говорит не только о возвращении Копья христианам. Оно говорит о великой битве между светом и тьмой, о выборе, который должен сделать Бессмертный.

Крид нахмурился.

— Какой выборе?

— Использовать силу Копья для себя или отдать её другому, — монах перевернул страницу, на которой была изображена странная сцена — человек, пронзённый копьём, но при этом стоящий, раскинув руки, словно в благословении. От его фигуры исходили золотые лучи, а вокруг склонялись другие люди. — Пророчество говорит: «И придёт он, не знающий смерти, и возьмёт в руки Копьё Судьбы. И если выберет он путь власти, погибнет мир в крови и пламени. Если же выберет путь жертвы, наступит эпоха света». — Брат Константин поднял глаза на Крида. — Ты понимаешь, о чём речь?

Крид молча смотрел на изображение. Что-то в нём казалось мучительно знакомым, словно он уже видел эту сцену — не на пергаменте, а в реальности.

— Копьё обладает силой, — продолжил монах, видя его замешательство. — Настоящей силой, не просто символической. Тот, кто владеет им, может использовать эту силу. Но цена велика.

— Какая цена? — спросил Крид, не отрывая взгляда от изображения.

— Душа, — просто ответил брат Константин. — Копьё питается душами. Когда Лонгин пронзил им Христа, оно вобрало часть божественной сущности. С тех пор оно жаждет большего.

Крид наконец поднял глаза на монаха.

— Вы говорите так, будто реликвия жива.

— В некотором смысле так и есть, — кивнул старик. — Священные предметы не просто куски металла или дерева. Они напитаны верой тысяч людей, энергией великих событий. Они обретают… своего рода сознание. — Он закрыл книгу. — И Копьё Лонгина — одна из самых сознательных реликвий.

Крид откинулся на спинку стула, пытаясь осмыслить услышанное. Это звучало как безумие — говорящие реликвии, пророчества, предопределённые судьбы… Но почему тогда его сердце билось так быстро? Почему внутри росло чувство узнавания, словно он уже слышал всё это раньше?

— Предположим, я поверю вам, — наконец сказал он. — Что вы хотите от меня?

Брат Константин улыбнулся.

— Я хочу, чтобы ты был осторожен, Виктор Крид. Де Шатонёф и принц Пьер видят в Копье лишь инструмент власти, ключ к завоеваниям и славе. Они не понимают его истинной природы. — Монах подался вперёд. — Когда ты найдёшь Копьё — а ты найдёшь его, я уверен — не отдавай его сразу. Почувствуй его. Выслушай его.

—