Утраченный идеал - Дэйв Дункан

– Голоден?

Вопрос, ответ на который Дюрандаль уже знал. Ледяные глаза блеснули.

– Да, милорд.

– Отведи его на кухню, Первый, и скажи поварам, чтобы набили парня, как барабан. Жди меня там, Нэд.

Глядя вслед Флориану и Нэду, Дюрандаль отметил, что мальчишка идет, как на пружинах. Как Монпурс.

Объявление о смерти Парсвуда стало торжественно-печальным моментом в жизни школы, внезапно набежавшим облаком, бросившим тень на привычную череду дел. Пожилым магистрам и другим рыцарям уход этого человека напомнил об их собственной, не столь уж далекой, кончине. Для кандидатов он был тем человеком, кем они восхищались и кто дал их жизни новое начало. По древней традиции его меч, «Комар», повесили рядом с мечом основателя, «Закатом», в ожидании решения конклава относительно преемника усопшего.

Выведя процессию из зала, Дюрандаль поспешил на кухню, где и обнаружил «подкидыша». Нэд сидел на стуле перед столом из тикового дерева и… ел. Судя по остаткам, он успел расправиться с кувшином молока, буханкой свежего хлеба, примерно месячным запасом сливочного масла и немалым количеством сваренных вкрутую яиц, скорлупа от которых образовала маленькую горку. Парнишка как раз тянулся к миске за очередным, когда увидел вошедшего Дюрандаля. Он слез со стула и поклонился. Мало кто из новичков был знаком с хорошими манерами. Большинство составляли беспризорники и неотесанная деревенщина.

– Чувствуешь себя получше?

– Да, спасибо, милорд. Дюрандаль опустился на скамью.

– Я лорд Роланд. В данный момент я здесь главный. Расскажи о себе. Пока мне известно лишь то, что ты любишь яйца.

– Это моя любимая пища, милорд. Я бастард. Широко раскрытые, живые глаза смотрели на Магистра настороженно, ожидая реакции.

– Я тоже. Продолжай.

Напряжение ушло, и Нэд заговорил с большей уверенностью. Его мать работала кухаркой в доме богатого и уважаемого олдермена в Бримиарде. Она умерла при родах, и мальчик, по его уверениям, ничего не знал о своем отце, Малыша, однако, оставили в доме, и кто-то оплачивал расходы по его содержанию. У него была кормилица, еда и крыша над головой, он получил зачатки образования и не ходил в лохмотьях. Большинство нежелательных детей либо умирали, либо исчезали. Все сомнения относительно личности рассеялись после смерти олдермена: через три дня законные наследники умершего посадили выкормыша в фамильную карету и дали кучеру наказ: отвезти сорванца к Айронхоллу и оставить на дороге.

– Сколько тебе лет?

– На следующей неделе будет двенадцать, милорд. Мальчишка выглядел младше, отчасти из-за того, что он был маленький. В кухню уже потихоньку возвращались повара и подсобные работники – в Айронхолле все они представляли сильный пол, – они не вмешивались в разговор, но прислушивались. Можно было бы перейти куда-то в другое место, но Дюрандаль уже определился – паренек слишком мал и слишком юн. Как говаривал покойный Парсвуд, принимать новичков не так уж трудно, трудно отказывать. Что же делать с Нэдом Бастардом?

– Думаешь, ты смог бы стать мечником?

– Я ловкий, – с внезапным упрямством заявил паренек. – Мне сказали, вы будете бросать монеты, а мне придется их ловить.

Он подтянул к себе миску и вынул четыре яйца. Подбросил одно, потом два, а через секунду жонглировал уже всеми четырьмя. Взгляд его, наполненный триумфом победителя, метался из стороны в сторону, поспевая за их круговертью.

Дюрандалю еще не приходилось слышать, чтобы соискатель места в Айронхолле демонстрировал свои способности таким образом, но, с другой стороны, мало кто из поступающих знал, чего от него ожидают.

– Это действительно так трудно, как выглядит со стороны?

– М-м… нет. Это же просто каскад.

Яйца исчезли, потом взлетели снова. Но двигались теперь уже по-другому.

– Вот так труднее. Это называется ливень.

– А с пятью сможешь?

– Не знаю, милорд. Но… если вы бросите мне еще одно, я попробую.

– Не стоит. Ты меня поразил.

Яйца заняли свое место в миске, а Нэд счастливо улыбнулся под аплодисменты наблюдавших представление поваров. Дюрандаль с удовольствием присоединился бы к ним.

– Мы не принимаем тех, кому нет тринадцати. Сколько тебе в действительности?

Улыбка исчезла с лица паренька. – Я же сказал. Мне врать ни к чему! – Молодец. Правильный ответ. Умеешь ездить верхом?

– Я приехал сюда, милорд… вместе с кандидатом Калвертом.

– И все?

Нэд кивнул, потупив глаза:

– Да, милорд.

– Мне нравится твоя честность. – Сам Дюрандаль такой честностью не отличался и только что сказал неправду, потому что мальчикам, не достигшим тринадцати, отказывали не всегда – проблемы начинались позднее, когда Узы накладывались на семнадцатилетнего. – Я дам тебе шанс. Нет-нет, послушай, прежде чем благодарить. За болотом есть ферма, и там тебя могут взять на работу. Тебя продержат год, а ты будешь работать на них. Согласен?

– Да, милорд. Я умею хорошо работать. Нэд снова улыбался.

– Верю, но тебе придется несладко. Через год, если все будет в порядке, мы примем тебя. А сейчас поедешь вместе с Флорианом.

Дюрандаль кружил не хуже ястреба. Насколько он знал, еще никому из обращавшихся в школу не давали испытательного срока и таких обещаний. Но Нэд не был обычным мальчишкой, юным чудовищем, которое следовало приковать цепью к стене. Да и Дюрандаль не был обычным рыцарем: у него хватало денег, чтобы позволить себе оплатить годичное пребывание на ферме ненужного и нежелательного чужака.

Нужно только, чтобы Первый осторожно объяснил ни о чем не догадывающемуся хозяину, зачем в доме потребовался еще один работник.

Следующей весной Великий Магистр подъехал к ферме своего друга Джайлса, ведя на поводу оседланную лошадь. Хозяйство было небольшое, в нем разводили овец и выращивали овес. За весь год Дюрандаль ни разу не пожалел о принятом столь поспешно решении. Более того, вдохновленный идеей, он отправил на ферму еще нескольких потенциальных кандидатов. И почему раньше никто об этом не подумал?

Свору свирепо встретивших гостя собак остановил бедно одетый мальчишка с коричневой, как орех, кожей и растрепанными, выгоревшими на солнце кудряшками. За минувшие месяцы он набрал немного веса, но выше не стал. Переминаясь с ноги на ногу, как будто ведя обратный отсчет с трехсот шестидесяти пяти, паренек выжидающе смотрел на того, от кого зависело его будущее.

– Все еще хочешь быть Клинком?

Дюрандаль не помнил, рассказывал ли он Нэду о преимуществах и недостатках службы.

– Да, милорд!

– Называй меня Великий Магистр.