Наследница бриллиантов - Ева Модиньяни

Некоторое разнообразие вносили и ежемесячные дни посещений. К Анджело никто не приезжал, зато Джованни после того злополучного Рождества регулярно навещал дядя. Иной раз он давал ему немного мелочи, поэтому Джованни всегда поджидал его с нетерпением.

Но когда дядя появился в интернате в первый день летних каникул, Джованни насторожился: вдруг дядя Этторе надумал забрать его в Милан? Мальчику не хотелось встречаться с тетей и двоюродными братьями, да и сбережения, спрятанные под матрацем, страшновато было надолго оставлять без присмотра — две лиры за несколько месяцев успели превратиться в пять.

— Директор хвалит тебя, — сказал дядя, — так что можешь отдыхать с чистой совестью. Я вот что думаю… мои уезжают на дачу, так, может, поживешь у меня, пока их не будет?

Синьор Ольдани не сказал Джованни, что его самого директор пожурил за равнодушие к племяннику: «Сиротский интернат не лучшее место для такого ребенка, как Джованни. Он рос в достатке, окруженный родительской любовью, и вдруг такая резкая перемена. Представьте себя на его месте! Конечно, не мое дело давать вам советы, но мальчик нуждается в поддержке, и кто, как не вы, родной дядя, может ему помочь…»

— Ну, что скажешь? — спросил дядя. — Согласен с моим предложением?

Джованни растерянно молчал.

— Мне не хочется сидеть у вас без дела, — осторожно ответил он.

— Работа в магазине всегда найдется. Можешь помогать продавцам, подносить со склада отрезы. Или доставлять покупки клиентам. А я буду платить тебе жалованье, небольшое, конечно, но с чего-то надо начинать.

Ему было немного неловко предлагать родному племяннику работу подручного, но зато он сможет оправдаться перед женой, если она узнает, что мальчик живет у них в доме. В ожидании ответа дядя вынул из жилетного кармана черепаховую табакерку. Пока он ее открывал, брал по щепотке светлый измельченный табак и вдыхал поочередно правой и левой ноздрей, Джованни лихорадочно думал, как ему поступить. С одной стороны, он не хотел оставлять на все лето Анджело, с которым они были теперь неразлучны. У Анджело никого не было, значит, он все каникулы просидит здесь, в Баджо. Может, только четырнадцатого августа, в день Успенья Божьей Матери, какой-нибудь благотворитель пригласит его на обед. С другой стороны, глупо отказываться от заработка, ведь деньги им обоим пригодятся.

Конец его размышлениям положил дядя. Он громко чихнул и вопросительно уставился на племянника, ожидая ответа, и Джованни наконец решился:

— Я согласен.

Работая в магазине, Джованни узнал, что дядя Этторе поставляет в их интернат постельное белье, скатерти и одеяла. Товар был плохого качества, но приносил изрядные барыши. Полный брак, который нельзя было пристроить даже в интернат, пылился безо всякого порядка и учета на складе под лестницей. Он-то и натолкнул Джованни на мысль о скромном бизнесе, но ему для этого нужна была помощь Анджело.

Теперь ежедневно в обеденный перерыв, когда дядя отправлялся есть свои спагетти в ближайшую тратторию, Джованни спускался на склад, отбирал из бракованной кучи несколько тряпок и, спрятав их под рубашку, бежал на угол, где его уже дожидался приятель. Джованни передавал ему свой улов, и Анджело на обратном пути в Баджо продавал все это крестьянам. Конечно, в магазине такой товар не купил бы никто, но на деревенских жителей клеймо знаменитого мануфактурного магазина производило магическое действие: даже жалкий лоскут «от Ольдани» казался им настоящим шиком.

Все шло как по маслу, и друзья, окрыленные успехом, строили грандиозные планы на будущее.

Как-то Анджело показал другу тетрадку.

— Узнаешь?

Это была та самая тетрадка, которую он получил в подарок от своего священника. Однако страница была исписана какими-то цифрами.

— Что это? — удивился Джованни.

— Наши прибыли. Я тут и проценты подсчитал, которые мы получим, если положим деньги в банк.

— Так чего же мы ждем?

— Совершеннолетия. Сейчас у нас не возьмут, подумают, что мы их украли. А может, тебе дядю попросить? Пусть положит на свое имя.

Джованни вспомнил мать, доверившую отцовскую фабрику синьору Коломбо.

— Дядя тоже может подумать, что мы их украли, и вообще, свои деньги никому нельзя доверять.

— Тогда пусть себе лежат под матрацем, — решил Анджело, — авось не протухнут. — Он сам рассмеялся собственной шутке. — Дальше видно будет.

За разговорами они не замечали, как из безлюдного центра, обитатели которого проводили жаркий август за городом, попадали на бедные окраины, где из темных переулков тянуло гнилью и сыростью, на порогах грязных жилищ лежали худые, измученные жарой собаки, из окон слышались крики и детский плач. Когда им встречался продавец мороженого, они только облизывались: не могли же они себе позволить выбросить на ветер несколько чентезимо!

Гуляя по улице Сан-Дамиано, они остановились на мосту, провожая глазами огромную баржу с рулонами типографской бумаги.

— Я хотел бы иметь столько денег, — задумчиво сказал Джованни, — чтобы хватило на такую баржу и на всю эту бумагу. Тогда я смог бы выпускать свою газету.

— А я, — сказал Анджело, — хотел бы найти хорошую работу, в банке, например. Сиди себе целый день и деньги считай, чем плохо? И тебе за это каждый месяц жалованье платят.

Так в мечтах они уносились в счастливые дали, но жизнь время от времени возвращала их на землю, к суровой действительности.

В один из последних дней каникул, воспользовавшись, как всегда, обеденным перерывом, Джованни запихивал под рубашку очередную порцию бракованной материи, как вдруг кто-то вцепился ему в ухо. Сжавшись от страха и резкой боли, он повернул голову и обомлел: перед ним стояла тетя Мария.

— Попался, жулик, — прошипела она со злостью. — Ты за это ответишь!

И, не выпуская из цепких пальцев уха племянника, она потащила его в магазин, прихватив и то, что вытащила у него из-за пазухи. От страха Джованни намочил в штаны, за ним по лестнице тянулась мокрая дорожка.

— Вот, полюбуйся, — крикнула она мужу, — он нас обворовывает! — И швырнула на прилавок вещественные доказательства.

Тетю Марию ждали лишь через несколько дней, но она приехала раньше срока и, оставив домочадцев у экипажа, пошла искать мужа, чтобы получить ключи от квартиры. Так она натолкнулась на Джованни, поймав его, что называется, с поличным.

Дядя в ответ только вздохнул. Он давно заметил, что племянник таскает из-под лестницы обрезки и бракованные изделия, но закрыл на это глаза, потому что работал Джованни старательно, претензий к нему не было, а это барахло все равно ничего не стоило.