Русско-турецкая война: русский и болгарский взгляд. 1877-1878. Сборник воспоминаний - Коллектив авторов

Положение защитников Шипки теперь напрямую зависело от того, насколько быстро будет решена проблема Плевны. 3 сентября (22 августа) в ходе кровопролитного штурма войска генерал-майора М. Д. Скобелева[122] взяли Ловчу (Ловеч)[123], лежавшую к югу от Плевны. Против Османа-паши, под командованием которого было чуть более 30 тысяч турок, сосредотачивалась армия силой в 84 тысячи человек. 7 сентября (26 августа) началась артиллерийская подготовка штурма, которая продолжалась четыре дня. 11 сентября (30 августа) русские войска пошли в новую атаку на плевненские укрепления[124].

Артиллерийский обстрел не причинил существенного вреда хорошо укрепленным позициям турок. Войска шли в бой под моросящим дождем в мрачном настроении. На северном направлении русско-румынские войска с большим трудом сумели овладеть Гривицким редутом, а на южном войска генерала Скобелева захватили еще несколько укреплений. Этот успех был достигнут ценой больших потерь и не мог быть закреплен, так как у Скобелева иссякли резервы. Сказалось и отсутствие на солдатах шанцевого инструмента, из-за чего укрепления пришлось спешно поправлять манерками[125], штыками и даже голыми руками. Контратакой турки выбили обескровленные части Скобелева из редутов. Комендант редута Каванлык майор Ф. М. Горталов остался в укреплении с горсткой защитников и был поднят турками на штыки. В ходе третьего штурма Плевны погибло 43 тысячи русских и 3 тысячи румынских солдат[126].

13 (1) сентября 1877 г. в штабе состоялось совещание, на котором великий князь Николай Николаевич и начальник штаба А. А. Непокойчицкий предложили отвести войска. Против отвода выступили К. В. Левицкий и Д. А. Милютин, поддержанные Александром II[127]. Решено было войска не отводить, но отказаться от штурмов и перейти к осаде Плевны. Для руководства осадными работами из Петербурга был вызван генерал Э. И. Тотлебен[128].

Для полного обложения Плевны было необходимо захватить Софийское шоссе, по которому Осман-паша получал продовольствие и боеприпасы. Турки устроили на шоссе сеть укрепленных этапов, среди которых важнейшими были Телиш, Горный Дубняк (Горни-Дыбник) и Дольний Дубняк (Долний-Дыбник)[129]. Для захвата этих пунктов предназначалась прибывшая к Плевне гвардия. Операция поручалась генералу Гурко. 24 (12) октября 1877 г. гвардия ценой больших потерь выполнила задачу. Горный Дубняк был взят штурмом, а Телиш и Дольний Дубняк через несколько дней были принуждены к сдаче[130].

Успех на Софийском шоссе стал поворотным моментом кампании. Осман-паша оказался лишен снабжения. К концу октября у него оставался запас продовольствия на 14 суток, который он сумел растянуть на шесть недель. 10 декабря (28 ноября), после отчаянной попытки прорваться из окружения, гарнизон Плевны капитулировал. Раненный в бою Осман-паша попал в плен.

Успех на Балканах совпал с успехом на Кавказе. Генерал Обручев разработал план захвата Авлияр-Аладжинских позиций, который был блестяще реализован 14–15 (2–3) октября 1877 г. 17 (5) ноября внезапным ночным штурмом русские войска овладели крепостью Карс[131], которая мога бы стать таким же камнем преткновения, как Плевна. После этого боевые действия на Кавказе практически закончились.

Воспрял духом и гарнизон Шипки, которому приходилось противостоять туркам в практически невыносимых условиях. Уже 8 октября (26 сентября) на перевале появились первые случаи обморожения солдат, а в ноябре в горах начались настоящие морозы с метелями и снежными буранами. Ко второй половине декабря стужа достигла такой силы, что башлыки[132] можно было отламывать кусками, а масло застывало в винтовках. Турки имели возможность обстреливать перевал перекрестным огнем с соседних вершин. Несмотря на тяжелое положение солдат, генерал Радецкий неизменно докладывал фразу, вошедшую в историю: «На Шипке все спокойно». С падением Плевны появилась надежда, что четырехмесячные мучения гарнизона Шипки близятся к завершению.

Встал вопрос о перспективах продолжения боевых действий. Наступающая зима, казалось, говорила за перенос операций на 1878 г. Однако русское командование приняло решение о немедленном переходе через Балканский хребет. За это решение говорило соотношение сил на Балканском театре. К тому моменту войска за Дунаем насчитывали уже 554 тысячи русских и 47 тысяч румынских солдат, против которых оставалось 183 тысячи турок. После падения Плевны в войну вступила Сербия. Внезапность перехода гор в зимнее время должна была сыграть на руку союзникам. Форсирование Балканских гор проходило последовательно тремя отрядами.

Первым начал переход 25 (13) декабря Западный отряд под командованием Гурко. Путем обхода русские войска заставили турок оставить позиции у Араб-Конака и без боя заняли Софию, после чего пошли на помощь другим отрядам. Отряд генерала П. П. Карцова[133] переходил Балканы по Троянскому перевалу, выступив 4 января 1878 г. (23 декабря 1877 г.). Карцову пришлось выдержать бой с хорошо укрепившимися на перевале турками, но они не помешали русским войскам перевалить на южный склон и войти в связь с отрядом Гурко[134]. Наконец, 5 января (24 декабря) начал движение усиленный Шипкинский отряд под командованием Радецкого. Радецкий отправил две колонны по соседним перевалам с тем, чтобы они одновременно атаковали турок в укрепленном лагере у Шейнова. Атака назначалась на 8 января (27 декабря). Однако правая колонна генерала М. Д. Скобелева запоздала с атакой. Левая колонна генерала Н. И. Святополк-Мирского[135] повела изолированные атаки и понесла большие потери. Видя отчаянное положение левой колонны, Радецкий 9 января (28 декабря) повел защитников Шипки в лобовую атаку, которая также привела к большим потерям. Только днем 9 января (28 декабря) Скобелев сосредоточил свои силы и поддержал Радецкого и Святополк-Мирского. Это привело к пленению 22 тысяч турок под Шейновом[136].

Таким образом, неимоверными усилиями в суровых зимних условиях был преодолен Балканский хребет и на дальних подступах к Константинополю сосредоточилось около 165 тысяч русских солдат. Нередко на этом пути русскому солдату приходилось на своих плечах поднимать в горы орудия, преодолевать снежные завалы и реки со студеной водой, ночевать в горах при жестоких морозах. Переход Балкан современники уподобляли знаменитому подвигу солдат А. В. Суворова в заснеженных Альпах.

Тем временем турки поспешно отступали к Филиппополю (Пловдив[137]), где 15–17 (3–5) января 1878 г. Гурко нанес им окончательное поражение. После этого, не встречая серьезного сопротивления, русские части устремились к Адрианополю (Эдирне). 20 (8) января передовой конный отряд под командованием генерал-майора А. П. Струкова[138], пройдя за 40 часов 88 км, неожиданно появился у Адрианополя. Турки оставили город, в котором 19 января было заключено перемирие. К тому моменту русские войска вышли к Эгейскому морю и пригородам Константинополя.

Итоги Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. в военном отношении были неоднозначными. Достаточно сказать, что даже сами участники событий по-разному оценивали ее. Русская армия преодолела все трудности и добилась победы. Такие операции, как форсирование Дуная, Авлияр-Аладжинская операция и переход Балканских гор с последующим разгромом турецких войск, могут считаться блестящими образцами военного искусства. Русский солдат, а также младшие офицеры демонстрировали на протяжении всей войны героизм и самоотверженность, а имена таких генералов, как М. Д. Скобелев, И. В. Гурко, Ф. Ф. Радецкий и М. И. Драгомиров, стояли высоко в общественном мнении России и всего мира. С другой стороны, далеко не блестяще показала себя организация снабжения и тыловые службы в целом. Ошибки и некомпетентность имели место на всех уровнях командования. Война с Турцией потребовала колоссального напряжения и стоила жизни более 20 тысяч русских солдат и офицеров. Потери ранеными составили более 50 тысяч человек. Возникал вопрос, готова ли Россия к войне против европейской державы, если таких усилий потребовала от нее победа над слабой Турцией.

С завершением боевых действий ситуация в международных отношениях лишь накалилась. Великобритания заявляла, что занятие, пусть и временное, русскими войсками Константинополя недопустимо. 13 (1) февраля эскадра адмирала Хорнби[139] в составе 6 броненосцев и фрегата вошла в Дарданеллы и бросила якорь в Мраморном море. Канцлер Горчаков на это отреагировал жестко: «История учит нас, что слабость континента подстегивает наглость Англии»[140]. Но, как ни странно, в этот момент военные оказались осторожнее дипломатов, они прекрасно поняли реальную силу российской армии, «забуксовавшей» в противостоянии лишь с одной дряхлеющей Турцией. Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич, получив приказ от своего брата Александра II занять Константинополь, схитрил и с санкции турок занял местечко Сан-Стефано[141], сообщил же, что вошел в предместья турецкой столицы.