Тайна Караидели - Кирей Мэргэн

Но Шакир снова отказался.

— Бери-и! — пробасил Мидхат. — Хватай!

И, скрутив куртку в комок, Мидхат швырнул ее Шакиру. В воздухе куртка развернулась и, упав на Шакира, накрыла его с головой. Шакир не сразу смог высвободиться из-под нее, путался, топтался на месте. Ребята расхохотались.

Это не на шутку рассердило Шакира.

В конце концов, содрав с себя куртку, он швырнул ее на Мидхата.

И вдруг Мидхат схватился за голову, запрыгал на одной ноге и завыл так, словно его ударили чем-то тяжелым.

— Э-э! — закричал он. — Так нечестно! Я в тебя курткой, а ты — камнем!

— Каким камнем? — растерялся Шакир.

Мидхат, не отнимая левой руки ото лба, правой принялся ощупывать куртку и, дойдя до рукава, воскликнул:

— Вот! Вот!.. Да это не камень, а нож! Когда только ты успел его туда сунуть?

Ребята в недоумении обступили Мидхата.

Ловко орудуя одной рукой, он вывернул левый рукав куртки наизнанку, и тогда все увидели, что серая куртка сшита особенным образом и внутри рукава ее есть узкий и длинный потайной карман, а из кармана этого торчит белая рукоятка ножа.

Только теперь Мидхат передал куртку ребятам. А сам принялся внимательно рассматривать нож.

— Охотничий!

— А футляр-то какой!

— Не футляр, а ножны.

— Ножны у сабли бывают, остряк!

— Глядите, глядите! — закричал Мидхат. — Здесь знаки какие-то!

И все увидели на белой рукоятке черные буквы «С» и «3».

— Ладно, пора на посты! — сказала Фатима, вышедшая из палатки. — Покажите-ка нож! А ты, Мидхат, пойди к Айгуль, она сделает тебе примочку.

— Зачем? — пытался сопротивляться Мидхат.

— Затем, что иначе я отправлю тебя спать.

Все посмотрели на Мидхата и увидели на лбу его изрядную шишку.

— Прости меня, Мидхат, я не хотел… — выдавил из себя молчальник Шакир.

— Ты молодец, — сказал Мидхат. — Теперь у нас в руках важные улики. Может быть, они помогут нам раскрыть какую-то тайну!

Он произнес эти слова с такой серьезностью, что никто даже не засмеялся.

Снова старик

У Мидхата не осталось никаких сомнений по поводу того, что старик, которого он «засек» на другом берегу Караидели, — самый настоящий шпион и что именно он потерял эту куртку с ножом.

Подтверждением этой мысли Мидхата служило и то, что куртка была похожа на заграничную и под потертым воротником ее, с внутренней стороны, чернела шелковая этикетка с иностранной надписью. Правда, такие куртки носили и некоторые жители аула Тальгашлы, но Мидхат не желал принимать это во внимание. Очень уж подозрителен был старик.

Снова и снова ругал себя Мидхат за то, что в ту ночь, испугавшись холода и не решившись беспокоить часовых, упустил проклятого старика.

«С. 3». «Спион заморский»! Эх, попадись он только! Нет, остался там, не попадется…

— Фатима-апай! — закричал Мидхат.

— Примочку сделал? А то разговаривать не буду! — улыбаясь, ответила вожатая.

— Сделал! Но у меня есть к вам разговор!

— Ну, давай.

И Мидхат рассказал Фатиме о старике.

Он думал, Фатима будет смеяться над ним, но она выслушала его очень серьезно.

— Завтра же утром сообщим куда следует и о пропавших бревнах, и о куртке с ножом, и о твоем подозрении.

— Но, Фатима-апай, этого мало! — горячо заговорил Мидхат.

— А что же еще?

— Отпустите меня сейчас на то место…

— Сейчас, на ночь глядя, отпустить тебя одного? Ни за что!

— Ну ладно, могу взять с собою кого-нибудь… — проговорил Мидхат.

— Нет и нет. И не вздумай самовольничать.

— А как же во время войны мальчишки в разведку ходили? — не унимался Мидхат. — Тут же рядом…

— Пионер Мидхат, прекрати разговоры и отправляйся на пост! Понял? Это приказ.

— Понял, — недовольно проворчал Мидхат и поплелся на берег, где его ждал напарник по наряду Шакир (остальные ребята тоже распределились по двое и стояли в разных местах вокруг походного лагеря).

Шакир снова начал было извиняться за шишку, которую он невольно посадил Мидхату на лоб.

Но Мидхат только отмахнулся от него.

— Хороший ты человек, Шакир, а тратишь слова на какую-то ерунду. Да и вообще, если уж на то пошло, так мы с тобою попросту квиты. Ведь и я тебе когда-то фонарь поставил.

— А верно, я и забыл! — весело рассмеялся Шакир.

И друзья наперебой принялись вспоминать историю своего знакомства.

Было это еще в третьем классе.

Шакир спокойно шел из школы домой, когда его обогнала группа девочек, за которыми гнался разбушевавшийся Мидхат. Шакир подставил Мидхату ножку, и тот растянулся у входа в клуб. Вскочив, он набросился на Шакира, который учился в параллельном классе, с кулаками и подбил ему глаз. Об этом-то «фонаре» Мидхат и вспомнил теперь. Мало того. Он повалил Шакира на землю и уселся на него. Но в этот момент что-то пискнуло в кармане у Шакира. Мидхат позабыл про свой гнев, когда узнал, что это самодельная гармошка и что Шакир умеет делать разные игрушки. G этого дня мальчики стали друзьями. Мидхат не только сам не трогал Шакира, но даже вступался за него, когда кто-нибудь пытался напасть.

В отличие от Мидхата Шакир всегда готов был уступить товарищу лучшее место в кино или в палатке, старался всем помогать, даже если это было, как говорится, в ущерб ему самому.

Спросите, наверное, как же они могли подружиться и почему. Часто люди разных характеров очень нравятся друг другу.

Нравилось Мидхату прежде всего то, что Шакир готов был во всем пойти на уступки и даже выполнял все просьбы Мидхата, хотя тот высказывал их в форме приказания.

Вот и сейчас Мидхат сказал:

— Шакир, в наряде из двух человек кто-то должен быть старшим. Давай и мы выберем командира. Я — за меня. А ты за кого? Неужели за тебя?

— За тебя, — усмехнулся покладистый Шакир. — За себя голосовать как-то неудобно.

— Почему? Вот я же голосую.

— Так это ты.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Ничего.

— Ну и молчи. Значит, командир я. Вот и приказываю: спустись к воде и проверь, все ли там в порядке.

— А что там может быть не в порядке?

— Не спорить с командиром! Рядовой Шакир, выполняйте приказание! По возвращении — доложить!

— Есть! — откозырял Шакир и, легонько хлопнув Мидхата по шее, побежал к реке.

Оставшись один, Мидхат снова вспомнил о своем подозрении и мысленно ругал Фатиму за ее нерешительность.

Впрочем, долго размышлять Мидхату не пришлось.

Спустя всего несколько минут с того момента, как Шакир ушел вниз, Мидхат увидел его со всех ног мчащимся обратно.

— Что случилось? — строго спросил Мидхат, когда Шакир подбежал к нему; он готов был уже прочесть своему подчиненному нотацию за то, что он плохо выполняет его приказание.

Но то, что сказал Шакир, поразило его словно громом.

— Там… в палатке… старик…

Мидхат замер.

Сделав над собой усилие, взял себя в руки и проговорил:

— Шакир, я в курсе дела. Оставайся на посту, я сам сделаю все, что надо.

Шакир раскрыл рот от неожиданности.

— Вам ясно? — спросил Мидхат, довольный впечатлением, которое произвели его слова на Шакира.

— Ясно, — не без юмора сказал Шакир.

Мидхат повернулся через левое плечо и нарочито четким шагом направился к палатке Фатимы.

В первое мгновение он рассудил правильно: на этот раз надо во что бы то ни стало задержать старика, а так как ему, Мидхату, одному сделать это не удастся, необходимо разбудить Фатиму и ребят.

Но тут он вспомнил, что Фатима не хотела отпустить его, и какое-то непонятное чувство противоречия заставило его отказаться от этой мысли и свернуть к берегу.

Приняв такое решение, он припустился бегом, но тут же упрекнул себя в том, что позабыл об осторожности, и перешел на шаг, а затем неслышно, по-кошачьи крадучись, принялся искать таинственного старика.

Не так-то просто было сделать это в темноте, но помог Мидхату голубоватый огонек, который слабо светил из палатки.

Старик там…

Но стоит ли приближаться? В самом деле, если старик шпион, то у него наверняка есть какое-нибудь оружие, и поэтому вряд ли Мидхат сможет его задержать. Не страх, а благоразумие подсказало ему, что он все-таки должен, даже обязан поступить именно так, как думал вначале.

Подбежав к палатке Фатимы, он с удивлением увидел вожатую возле своей палатки. Фатима была одета по форме, из-под плаща виден был пионерский галстук и белая кофточка.

Мидхат не сразу сообразил, что она собралась проверять посты или просто-напросто не успела еще лечь спать. В том, что вожатая была, как говорится, в «полном боевом» виде, усмотрел он нечто необъяснимое и загадочное. «Наверное, и она что-то знает», — подумал Мидхат.

Он коротко, по-военному, доложил ей о старике.

— Зови всех ребят, но только тихо! — приказала Фатима.