Братья - Ада Цинова

о чем-то другом? Мы ведь видимся в первый раз, наверное, стоило бы обсудить что-то нейтральное. На столе много роллов, разных баночек с разноцветными соусами и неизвестных блюд. Из приборов — только палочки, которыми я не очень профессионально владею. Паша наполняет слишком круглые бокалы вином, и мы пьем за знакомство. Вино кисловатое, как по мне, еще и крепкое. Всего через пару минут мне становится душно, и я думаю, что если сниму накидку, то полегчает. Сижу в своем красивом платье на тоненьких шлейках и не особо аккуратно закидываю в рот ролл с красной рыбой, когда ловлю на себе взгляд полного непонимания Паши. Его очки не могут спрятать вопроса, который возник с той секунды, как он меня увидел. Вопроса: «Как ты мог жениться на ней?»

Откидываю волосы назад и ловлю второй взгляд, это Лена смотрит на меня свысока. Это не неприязнь, не осуждение, скорее неприятное удивление. Им не нравится, как я выгляжу, не нравятся мои татуировки и короткое блестящее платье, не нравится чокер с крестом, потому что так не одеваются в их кругу. Я другая и не нравлюсь им, это прекрасно видно. Смотрю на Андрея, попивая вино, и в этот раз меня передергивает. Его взгляд похож на два предыдущих. Да, немножко смягчен, только он солидарен со своими друзьями и никак не может понять, как я могла так одеться. Он бы хотел, чтобы я оделась скромнее, чтобы спрятала татуировки. Впервые я замечаю, что он хотел бы меня изменить. Взгляд Андрея портит мне настроение, я бы пережила косые взгляды его друзей, но не его. Мой муж, который уверял меня, что одежда и внешний вид ничего не значат, сейчас хотел бы, чтобы я выглядела иначе, хотел бы, чтобы ему не было неловко в этот момент.

— Представляете, какой трейд недавно совершил! Сейчас расскажу, — улыбается Паша.

До этого момента я сомневалась, что можно рассказывать одну историю полчаса. Полчаса, заполненных размеренным и нудным мужским голосом, непонятными понятиями и редкими комментариями Андрея и Лены. Полчаса я ничего не понимаю, вообще ничего, и нахожу спасение в бутылочке вина. Как хорошо, что она стоит рядом со мной. Мне скучно, единственное мое развлечение — это пить вино из круглого бокала. Казалось бы, Паша закончил и теперь все будет капельку лучше, только начинает говорить Лена. У нее не монолог, она спрашивает у Андрея вещи, связанные с работой, что-то предлагает, и Андрей много говорит с ней. Никто не ест свои любимые японские блюда, я тоже не ем. Они развлекаются обсуждением недоступных мне вещей, я же пью и рассматриваю их. Еще час, и я прихожу к решению, что Лене совершенно не идет этот цвет волос: тускло-рыжий, он старит ее, ей нужно что-то светлее. Паше же не мешало бы сходить в зал, у него, когда он сидит, слишком выпирает живот.

— Мира, ты знала, что китайский юань стал одной из самых популярных денежных валют, на которой совершили сделки в этом году? — это первый и единственный раз, когда ко мне обратились. Паша так светился, думал, что развлечет меня, заметно заскучавшую?

— Нет, я в этом вообще ничего не понимаю.

— Так вот, именно поэтому мы приняли решение…

Все продолжается. Сколько еще мы должны здесь быть? Хочу домой, хочу куда угодно, где можно делать хоть что-то, кроме, как сидеть на стуле и слушать о валюте и продажах. Вздохнув, снова поднимаю бутылку — увы, в мой бокал попадает всего пару капель вина. Я выпила почти все одна, к сожалению, я недостаточно пьяна. Всего-то голова немножко опустела и дышать стало легче. Все трое замечают, что я выпила бутылку кислого вина, и как отрешенно я выпиваю эти последние капли тоже. Они смотрят на меня с непонимание и легкой брезгливостью. Не принято у них много пить? Такие встречи нужны, чтобы пообщаться, тут почти не едят и не пьют, это так, антураж, обычные декорации. Должна быть дорогая еда и дорогое вино, просто потому что так должно быть. Они же могут себе это позволить, могут позволить себе квартиру за несколько сотен тысяч долларов, могут позволить коллекционное кислющее вино и этот чертов взгляд, полный пренебрежения и холода.

Я же могу себе позволить встать из-за стола. Да, я шатаюсь от алкоголя, да, без накидки мое платье чуть непозволительно вызывающе, да, я чуть не спотыкаюсь на ровном месте. Я не думала, что этого будет достаточно Андрею, чтобы обдать меня ледяным взглядом презрения. Не хочу смотреть на него, на них всех, самодовольных скучных людей, и подхожу к окну. Только дома видны, такие же, как и этот. Большие, красивые и современные, это только сильнее злит, мне хочется смотреть на что-нибудь другое.

— Я сниму ботфорты, если вы, конечно, не против. У меня жутко болят ноги от этих каблуков, — улыбаюсь я пьяной улыбочкой всем присутствующим и даже не хочу разгадывать, кто о чем подумает.

— Мы, наверное, уже поедем, — звучит заледеневший голос Андрея. — Правда, долго уже у вас. Мира, ты наверняка устала и хотела бы отдохнуть дома. Спасибо за приглашение, надеюсь, в следующий раз уже вы придете к нам в гости.

Неужели Андрей не пережил бы, если бы я начала здесь сексуально или же нелепо стягивать свою обувь? Мне даже становится смешно от этой мысли. Все встают из-за стола, и начинается тихая суматоха.

— Мира, пойдем, — говорит Андрей.

— Да, приходите в гости. У нас есть вино вкуснее и дороже. Понятие не имею, сколько стоит ваше, но у Андрея все дороже, чем у остальных. Абсолютно все.

Паша с Леной переглядываются и усмехаются. Считают меня тупой дурочкой? Пусть считают, я рада, что ухожу отсюда, и иду к двери самая первая.

— До свидания, — говорю я, борясь с замком. Никак не могу открыть дверь.

— Еще раз спасибо за вечер.

Рука моего мужа одним движением открывает дверь, и я выхожу, даже не слушая прощальные слова Паши и Лены. Едем домой мы молча, как и заходим в квартиру. Я все еще пьяна, хотя половина выпитого выветрилась. Что я чувствую, когда вижу легкий оттенок злости в глазах Андрея? Мне печально, я обиделась на тот его взгляд, сейчас он смотрит на меня, как раньше, но там… Все было иначе. Я подбрасываю сумку, но не успеваю словить, и она падает на красивый пол с золотистыми разводами. Этот убийственно сильный звук ломает всю тишину, и она уже не починится.

— Мира, ты выпила лишнего.

— Да что ты говоришь,