Братья - Ада Цинова

ты, скорее всего, не знаешь, они не обсуждают это. Моей маме было восемнадцать, когда ее изнасиловал мой отец. Пережить изнасилование страшно, это же навсегда меняет. С моим отцом она была знакома, его родители хорошо общались с ее. Так случилось, что она забеременела, и чтобы избежать слухов, ее родители практически насильно выдали ее замуж за моего отца. Он по-своему любил ее. Он, конечно, тот еще ублюдок и поступил хуево, только я плохого о нем сказать не могу. Со мной был хоть строгий, но адекватный, играл, на велосипеде учил кататься. Чтобы мать бил, я тоже не видел, может и было. В любом случае, она оказалась замужем за своим насильником, она его терпеть не могла, а приходилось ложиться в одну кровать, приходилось быть его женой. Она и тогда ко мне была холодна, я же копия отца, я причина, почему она оказалась почти на четыре года связана с человеком, который принес ей много боли. Отец занимался бизнесом, тогда были неспокойные времена, в общем его застрелили. Мама почти сразу вышла замуж за отца Андрея и Кристины, они еще со школы любили друг друга.

— Да, я не знала этой истории, — сказала я, когда Дима принес мне целую дощечку сыра.

— Потом родился Андрей, и она сразу показала мне, что он любимый сын. Тогда я узнал, что моя мама может не только ругать, еще может быть нежной и заботливой. Я ревновал, да. Ей всегда казалось, что я желаю Андрею зла, что я хочу его ударить. Мама часто сравнивала нас, Андрей был просто чудом, а я вечно все делал не так, именно из-за нее я стал плохо себя вести. Мне твердили, что я плохой, я и считал, что только плохо и могу поступать, что хорошее не для меня. Она постоянно ругала меня, так какая разница за дело или нет? Кирилл, отец Андрея, был справедливым мужиком, всегда покупал что-то двоим, наказывал тоже двоих за драку или шалость. Не помню ничего плохого о нем, воспитывал нас, и ремнем мог дать, и затрещину за двойку. Мама же всегда наказывала меня одного, а Андрея жалела. Не совсем он виноват в этой пропасти между нами. Ребенок копирует поведение матери, потом это входит в привычку.

— Это все понятно, но Андрей говорил еще о другом. В принципе, про тяжелый подростковый возраст я могу понять, у меня тогда тоже хреновые отношения с родителями были. Только он еще говорил про то, что ты изнасиловал девочку, неужели это правда?

Не лучшее, что можно спросить, когда Дима и так заметно потух. Его глаза расширяются в неприятном удивлении, и я жалею, что спросила. Хотя нет, все-таки не жалею, мне нужно знать правду, я многовато думала об этом.

— Ого, ты и такую историю знаешь. Признаюсь, неожиданно. Мне тогда было шестнадцать, Ире четырнадцать, первая любовь. Тогда уже, конечно, хотелось секса, но я ей не предлагал, не решился бы, Ира сама захотела. Казалось, что мы совсем взрослые, дети всегда хотят быть взрослее, чем на самом деле. Родительская кровать, презервативы, которые было кошмар, как страшно покупать. У Иры были очень строгие родители, отец военный был сразу против, чтобы она со мной общалась, я не был похож на хорошего мальчика. Видимо, ее мама подозревала, что не только в кино ходим, и затащила Иру к гинекологу. Стало понятно, что она не девственница, Ира испугалась и сказала, что я ее изнасиловал. Она была просто напуганной девочкой, которая боялась родителей, боялась показаться испорченной и развращенной. Я не злился на нее, было просто больно. Первая любовь как-никак, я думал, что любил ее по-настоящему, а она смогла сказать, что я взял ее против ее воли.

— Почему ты никому не сказал, что это неправда?

— Что я должен был сказать? Что девушка, которую я люблю, врет? Ей было легче, когда считали меня виноватым, и я принял это. Я бы не опустился до того, чтобы что-то доказывать, просто закрылся в себе и разочаровался во всем прекрасном. Когда мама узнала, у нее случилась истерика, она кричала, что я последний подонок, что копия отца. После этого случая она перестала маскировать свою ненависть. Она сама прошла через изнасилование, теперь ты понимаешь, почему она меня терпеть не может. Я сказал лишь Андрею. Он смотрел на меня, как на ничтожество, и спросил, правда, ли я это сделал. Я ответил нет. Я не насиловал Иру, я ее любил, веришь мне?

— Да, — ни на секунду не задумавшись, отвечаю я.

— А он не поверил.

Смотрю на Диму, и мне так хочется его обнять, настолько разбитым я его еще не видела. Он даже улыбаться не пытается, хотя обычно, когда ему грустно, он выдавливает искусственную улыбку.

— Что еще тебе рассказать? Жить в доме, где все тебя осуждают, при чем ни один из них не спросил, что было на самом деле, тяжело. Я уехал учиться в другой город, мама сразу подписала все документы, ей было легче не видеть меня. Тогда и перестал поддерживать связь с семьей. Про то, как добрый и честный Кирилл оставил в наследство всем по пять тысяч, уверен, знаешь. А вот оказывается, что мать благополучно продала и бизнес моего отца, и квартиру, все деньги вложила в дело Кирилла, тогда у него и начало все получаться. Это я не к тому, что я должен был получить бизнес, который достался Андрею, что честно было бы хотя бы пополам поделить, нет. Это к тому, что, когда в следующий раз мамочка с сестричкой начнут поливать меня дерьмищем, то подумай о том, что там мало того, что стартовый капитал ой какой разный был, так еще если бы не мой отец, такой ублюдок, то вообще никто бы и копейки не получил.

Кристина еще очень любит историю, как она у меня деньги просила, а я, скотина такая, не дал. Упомянуть, что ее мужик нариком был и на герыч не хватало, она всегда забывает, что колотил ее беременную и заставлял деньги приносить. Я ей сказал, что могу ему в морду дать и помочь свалить, что ей квартиру сниму, а этому долбоебу денег никаких не дам, так она обиделась и ушла. Да у нее все мужики еще те гондоны, зато брат любимый Андрейка всегда поддерживал и денежек давал, и о маме заботится. Я не забочусь, да, потому что, как уехал в шестнадцать, так она за все это время мне и не