Богиня за стеклом - Майкл Ши

Задавая эти вопросы, жрица стояла вполоборота к своей аудитории, но тут вдруг резко развернулась и снова обожгла их яростным взглядом.

– Запомните как следует! – чуть ли не проревела она. – Попомните мои слова, и в особенности обратите внимание на то, о чем я не говорю! – С минуту женщина молча ухмылялась, явно наслаждаясь прозрачностью брошенного намека. Свои волосы цвета дикого меда она носила забранными под металлическую сеточку, которая, однако, давно уже не могла сдержать натиска ее мощной гривы, а лишь тонула в ней, так что отдельные пряди тут и там высовывались сквозь переплетения тонкой проволоки, делая хозяйку святилища похожей на рассерженного ястреба со взъерошенными перьями. Нос ее, как и все остальные части тела, не отличался большими размерами, но имел характерную горбинку и, вероятно из-за соседства с глазами, большими, черными, живыми, производил впечатление как раз такого дыхательного органа, который вечно суется, куда его не просят, напрашиваясь на неприятности. Изящно изогнутый маленький полногубый рот наводил бы на чувственные размышления, оставайся он хотя бы на мгновение в покое, но он был либо целеустремленно сжат, либо кривился в иронической усмешке. Ниффт и Какдрос, прислонившись к противоположным косякам, ленивым оценивающим взглядом окидывали женственные округлости бедер и небольшой, но упругой груди, угадывавшихся под туникой.

– А не говорю я о том, – почти каркнула она, – что Богиня намеревается послать нас за своим стадом ради спасения нашего же города. Я всего лишь скромная служительница Богини и потому не беру на себя смелость предрекать ее волю. Но что же может быть очевиднее, а? И если она и впрямь пошлет нас в Кайрнгем, то разве найдете вы более удачную возможность искупить свою преступную прошлогоднюю скаредность?

Довольно. Осталась лишь одна важная вещь, которую я хочу вам сообщить. Вы пригласили наемных солдат, как она и потребовала. По крайней мере на это вы раскошелились, и, надо признать, без лишнего нытья. Однако смотрите, не оступитесь теперь. Какую бы работу ни распорядилась она им поручить, сделайте, как она просит, и наплевать на расходы. Сейчас я иду встречаться с их командирами. В мои планы не входит уламывать и умасливать их, чтобы сбить цену. Все они – крепкие профессионалы с Гелидор Ингенса. Когда они узнают, чего от них хотят, то наверняка назовут самую высокую сумму, которую только в состоянии заплатить разумный, хорошо информированный заказчик за работу подобного рода. А уж ваше дело, господа, принять их условия и как можно быстрее изыскать финансовые возможности для выплаты денежного содержания. Поскольку ничем больше вы сами себе помочь не можете, то сделайте хотя бы это.

Церемония Ходатайства начнется через час. Прошу не опаздывать.

IV

На обратном пути в храм, пересекая площадь, двое друзей увидели впереди носилки Оракула и прибавили шагу. Ниффт, не сводя глаз с удаляющегося паланкина, улыбнулся и произнес:

– Мне нравятся ее манеры.

– Да. Точно рассчитаны на определенную аудиторию.

Они продолжали шагать. Взгляд Ниффта стал рассеянным.

– Расскажи мне, что ты знаешь об исторических обстоятельствах, Кандрос. Прежде всего, каким образом это стадо умудрилось потеряться и почему оно еще живо?

– Животные исчезли во время все того же нападения, которое уничтожило Смотрительницу и весь ее род.

– Конкуренты… оттуда? – И Ниффт взмахнул рукой вверх. Кандрос отрицательно покачал головой.

– Люди. Судя по всему, произошло это в одну из тех эпох, когда наша раса переживала период наивысшего могущества. Мне приходилось даже слышать, что в те времена люди более терпимо относились к колонистам наподобие Смотрительницы, так как и сами неоднократно перебирались в другие миры и заселяли их.

– Гм-м-м… А что же, в отношении Смотрительницы терпению пришел конец?

– Очевидно, его место заняла жадность. Говорят, что здешняя колония процветала. Согласно одной легенде, тут была кузница, обслуживавшая огромные стальные корабли, на которых боги и люди путешествовали меж звезд из одного мира в другой. Как бы там ни было, жители одного соседнего города – в те времена славного, а ныне сгинувшего бесследно – атаковали Наковальню. Нападение было столь яростным, что все Смотрители оказались уничтожены. Вообще-то Богиня в том храме уникальна уже тем, что ее тело сохранилось целиком. Собственно, поэтому ее и поместили под стекло, – что-то вроде монументального трофея, полагаю. Шум и грохот битвы стали причиной мощного оползня: обрушилась часть скалы, под которой в тот момент как раз паслись животные. Все они были погребены заживо, а завоеватели получили кузницу-призрак, лишенную и металла, и топлива. Что до самого стада, то камнеедам воздух ни к чему, и потому погребение их не убило.

– И они спаслись, уйдя отсюда под землей? И продолжали жить в ее недрах, пока недавно не вышли наружу?

– Очевидно.

– И с ними не было никого, кто мог бы их… пасти?

Кандрос удивленно поднял брови, услышав этот вопрос, и Ниффт рассмеялся, точно спеша признать его нелепость.

– Если ты всерьез полагаешь, – ответил Кандрос, – что кто-нибудь из Смотрителей мог избежать уничтожения, зарывшись вместе со своим стадом в землю, тебе достаточно будет одного взгляда на Богиню в храме, чтобы убедиться, что она не из породы землероек.

У входа их встретил и проводил внутрь трясущийся от старости прислужник, который что-то бормотал и постанывал на каждом шагу. Ниффт, переступив через порог святилища Смотрительницы – огромного, залитого мягким светом зала в самом сердце храма, – ощутимо вздрогнул. Облик Богини и поза, в которой она стояла, были таковы, что ее размеры буквально бросались в глаза всякому входящему.

Больше всего она походила на гигантскую стрекозу. Удлиненный задний сегмент ее узкого тела загибался вперед и вверх над четырьмя угловатыми арками невероятно тонких и длинных суставчатых ног. Она занимала все пространство стеклянного саркофага до самого потолка, а он был высотой с шестиэтажный дом. У Смотрительницы было две пары усиков: одни короткие и широкие, наподобие узорчатых плетеных вееров, которые украшали ее вытянутую голову сразу за пирамидками фасеточных глаз. Другие, хрупкие, с кисточками на концах, были вытянуты далеко вперед. Под тяжестью щетинок усы сгибались вниз, едва не касаясь стекла. Место почти соприкосновения, находившееся примерно на высоте человеческого роста от пола, огораживали драпировки. Шторы, когда путешественники вошли в зал, были открыты.

Из портшеза, стоявшего возле стеклянного монолита, вышла Дама Либис и, на ходу стягивая узлом на затылке расшитую повязку, украшавшую ее лоб, направилась к драпировкам. Поравнявшись с передним рядом скамей, она остановилась, сунула руки в карман передника и торжественно поклонилась присутствующим, не сводя с них сосредоточенного взгляда.