Богиня за стеклом - Майкл Ши

– Знаешь, – нарушил наконец молчание Марголд, – твое описание гиганта, легкость его костей… странная идея, но, быть может, на них никогда и не бывало плоти. Возможно, он и сам… изделие Наковальни, порождение какой-нибудь огромной кузни, куда большей, чем его собственная?

– Ты хочешь сказать, что он всего лишь… громадный автомат?

Историк кивнул.

– Вспомни хотя бы, что говорит о его гибели легенда, если ей, конечно, можно верить. Она утверждает, что подстроенный врагами оползень… не убил его: он высунул из завала руку с Посохом и в скором времени при помощи этого впечатляющего орудия освободился бы и сам, если бы отсечение конечности не разрушило целостность его организма, а вместе с ней и жизнь. Те, кто это сделал, позаботились о том, чтобы унести руку как можно дальше от тела, и бросили ее в море. Когда человек теряет руку, он вовсе не обязательно умирает от этого. Но убери из часового механизма хотя бы одну пружину, и часы встанут и будут стоять до тех пор, пока недостающая деталь не вернется на место.

Ниффт задумчиво смотрел в окно.

– Так, значит, он работал на еще более могучих хозяев куда более значительного мира? Почему бы и нет? Сам тоже Раб? Но тем не менее прекрасное и грозное создание, Шаг. Помню, каким я его увидел в последний раз: он походил на те гравюры, что ты мне показывал, со сценами из «Пак-Демониона» Парила, как бишь того парня зовут?

– Ты имеешь в виду гравюры на дереве Ротто Старва?

– Вот-вот, он самый. Старв. В общем, за день до того, как наш корабль поставил парус, мы с Кандросом взяли Служку и Крекитта покататься на Смотрительнице – так сказать, прощальная экскурсия по городу, не столько для нашего собственного удовольствия, сколько для Служки и старика, которые нам под конец очень понравились. Короче, мы перемахнули через горные вершины и зависли над южной оконечностью города, разглядывая его в предзакатном освещении. Картина могла вызвать трепет в ком угодно, Шаг, их была целая армия, и они шагали в унисон, словно одержимые отчаянием.

Я говорю о горожанах. Они наводнили улицы, и их движение приводило на память вечно меняющуюся неизменность потока. Они работали все в тех же кузнях и литейных мастерских, которые были в городе испокон веку, с той только разницей, что теперь там трудились все. Стада не было видно, животные работали в дальних горах, неподалеку от Оссваридона. Половина Смотрительниц отправилась с ними, вторая патрулировала улицы и периметр города, отмеченный теперь грудами каменных обломков. Но в них практически не было нужды. Одно только присутствие Пастура подчиняло себе всех, и мужчин и женщин, без исключения. А он отдыхал от трудов. Наковальня еще гудела от недавних ударов Молота, рдеющая металлическая крошка устилала ее поверхность. Великан сидел, спиной прислонившись к холму, сложив могучие руки на коленях, небрежно придерживая Молот правой ладонью. Он взирал на город, словно чужеземец, разглядывающий непривычный вид. Из труб валил дым, зарницы вставали над плавильными печами с невиданной прежде яркостью. Лучи его глаз перебегали с крыш домов на запруженные людьми улицы, время от времени поднимаясь к звездам.

Помолчав немного, Марголд вполголоса заметил:

– Он отправил стадо пастись туда, где был погребен он сам и их предки? Быть может, он уже тогда замысливал возвращение домой?

– Возможно. Остается только гадать, что ждет его там после столь длительного отсутствия. Он, кажется, тоже о этом думал.