Пиф-паф - Александр Моралевич

И, конечно, есть правда войны во фразе о солдате: "Его сапоги в гору не шли. Кирза скользила по траве". Исходя из этого, следует заключить: или нынешнее российское воинство передвигается — держа ноги колесом, на голенищах, или сапоги подбиты не извечной резиной, а кирзой.

Однако, это всё бантики, а чем приторговывает майор Гусарцев, что продает жуткому "чичу" Горному Ахмету? А он продает ему большую партию изношенных солдатских кирзачей, сапог б/у.

Дальше следует дичайшее, кричи караул, тягомотинное расписывание сделки. По назойливости это равно разве что телевизионным рекламам изделий фирмы "Бош". Хотя общеизвестно, что изделия этой некогда знаменитой фирмы вовсе не германские, а китайские, а все металлические детали проходили термическую обработку — помещенные за щеку или в задний проход температурящего от гриппа китайца.

Но что знает строчкоизвергатель Маканин о мусульманине, даже прежде лица поддерживающем в чистоте — ноги? Нет. не доводилось Маканину присутствовать хоть и при тысяче правоверных, без обуви совершающих намаз, а запаха — НИКАКОГО! А доводилось присутствовать при разувании всего-то российского взвода, даже отделения — нашей единственной в мире армии, носящей портянки?

И тут уж одно из двух: или Горный Ахмет есть записной идиот, покупающий для своих нукеров солдатские раздолбанные кирзачи б/у, или что-то не в порядке с Маканиным. Ибо чеченец никогда не будет наворачивать портянки, да ещё и влезать в чужой вонючий сапог третьего срока годности. Опять же — сам себя забыл Маканин, разродившись до этого фразой: "Кирза скользила по траве". Чеченец в горах не хочет скользить по траве. Он наденет только ичиги или чарыхи, мягкой подошвой охватывающие неровности лесной подстилки, скал и осыпей. Или обуется чеченец во что-то с рифленой и цеплястой подметкой: усиленные кроссовки, берцы, того лучше в спецназовские десантные "БП", ботинки прыжковые. А в них и подкрадется к опившемуся самогоном подразделению военачальника Борзого-Бабкина.

Но позвольте, романист — оттуда же в виноградарской республике самогон? НИКОГДА не гнали его в Чечено-Ингушетии. И разве уж бытовал тут коньячный спирт, тысячами декалитров похищаемый в системе "Грозвино", или виноградная чача. И, бывало, в заполуночный час на улице Советской, ныне разбомбленной, постучишь в известное окошко — и пожалуйста вам чача по самой гуманной цене, да ещё и спросит вдогон участливый вайнах:

— А чеснока? За без деньги!

Но полноте приставать к знатоку войны: самогон — и баста. Так что, подкравшись к спящим, хмельным и обдриставшимся воинам Борзого-Бабкина — истребляют не могущих проснуться и в бою солдат озверелые "чичи". Да, совершенно обратную, вразрез и всемирной экстремальной и военной психологии вывел Маканин породу военнослужащих.

И вот — какая же советская редакция без гэбиста? В соседнем с моим кабинете шесть пятилеток подряд сиживал патентованный гэбист.

В "Бравом солдате Швейке" укоризненно говорили сослуживцы поручику Дубу: "Пить вы не умеете, а пьете!" Точно так же в крокодильских знаменитейших пьянках (самое полноразмерное кладбище мог бы заполнить "Крокодил" сотрудниками, умершими от алкоголя!) участвовал в пьянках и этот гэбист. Ведь что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, тут и почерпнуть материал для отчетов на Лубянку. Но, хоть и на карачках подлезший к своему экспортному автомобилю "Волга" — становился как стеклышко трезвым чекист и машину вел филигранно. Даже без употребления пресловутых отрезвляющих гэбистских таблеток.

Точно так зять наркома Луначарского изящнейше доруливал до своего дома, — а уж там просто выпадал на руки дочери сподвижника Ленина.

Многие основательные труды написаны на этот счет людьми из ГАИ, милиции, чекистами, оборонцами. О немедленном протрезвлении, вхождении в разум, пробуждении и активности даже при тяжких недомоганиях — когда подступает большая беда, тем паче — смертельный бой. Но не просыпаются для боя обдриставшиеся сонные тетери Борзого-Бабкина. Разве уж кто-то вяло отплюнется из АСГ-17 (автоматический гранатомет станковый. Должно быть, это есть гарнировочное сведение об оружии, почерпнутое Маканиным из статей независимого военного обозревателя Фельгенгауэра.)

Здесь хорошо еще, что архистратиг Маканин не определяет, что оно есть, подразделение Борзого-Бабкина: отделение, взвод, рота, батальон? Потому как с отрядом свирепого полковника Дубравкина, затеявшего разоблачить вора-майора Жилина, у Маканина выходит дежурная смехотворность: "Дубравкин разделил своих на два отряда, менее батальона каждый. По полсотни солдат, совсем ничего". Хорошо, что "полсотня" — это менее "батальона", а не дивизии.

И он бы доканал майора Жилина, огнедышащий Дубравкин, да только солдаты пригнали к нему на следствие ватагу боевиков, НЕ СНИМАЯ С НИХ ПРИ ЭТОМ ОРУЖИЯ. (Конечно, в России есть любые отраслевые идиоты. Но чтобы такие?) И один "чич", естественно, исполосовывает Дубравкина автоматными очередями.

Однако, каюк ли пришел майору Гусарцеву, торгующему опорками? Нет, должно быть, не чужд рыбалки сочинитель Маканин и лавливал он рыбу угря. И ведь какая угорь изощренная рыба! Брось его в траву хоть за сто метров от берега — черт-те каким чувством определяет угорь, в какой стороне водоем, и угрем же скользит туда. Так и майор Гусарцев, сперва-то вместе с Горным Ахметом расстрелянный доходягой Аликом. Волшебным образом оклемывается он, и "по долинам и по взгорьям", "голова повязана, кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве" — пластуном ползет в сторону спасительной Ханкалы. И в любом бы другом романе не дополз, а у Маканина до главного госпиталя в Ханкале — доползает!!!

Но чего ждать от изворотливых и всепроникающих "чичей"? МНОЖЕСТВОМ ПЕРСОН ОНИ ПРОНИКАЮТ И В ХАНКАЛУ! Злонамеренные, желая отомстить за Горного Ахмета, они исхитряются аж до прослушивания мобильных телефонов в гарнизоне. И майор Жилин, тревожась за судьбу своего воровского подельника, замечает, что и ВОКРУГ ЗДАНИЯ ЦЕНТРАЛЬНОГО ГОСПИТАЛЯ В ХАНКАЛЕ ОТИРАЮТСЯ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЕ ГОРБОНОСИКИ. Разве не умора? Здесь омерзение охватывает автора данного эссэ, госпитального старожила смолоду. Еще мальчишечкой, с руками по локотки в крови, ассистировал я на линии Маннергейма своей второй маме Жене возле раненных морпехов.

А в 1955 году старлей Савельев мне приказал:

— Дуй к Никеше. От него к Марии Дымченко.

Нет, не на неупорядоченную половую связь или что-то героизменное нацеливал меня офицер войск тяги. А надлежало мне у Никеши, старшины со склада ПФС (пищевое и фуражное снабжение) бросить в кузов четыре мешка перловки — и тогда уж к Марии Дымченко. Которая не есть гуцульская хуторская давалка, а Герой социалистического труда и знатная свекловодиха. Ввиду чего по её имени и назван знаменитый самогон. Флягу которого и надлежало обменять на перловку.

Позвольте, да как же за ворота КПП был выпущен грузовик? Причем — только с рядовым солдатом за рулем? Без положенного по уставу сопровождающего, обязательно старшего по званию?

Да чего там, Сашка, спецпорученец в грузовике за рулем, и всего он удалится на полчаса, накоротке, на междуделках. Опять же известно: старлей Савельев — не жмот, отцедит надлежащее из той фляги и караулу с КПП, и прочим.

Однако, два хутора еще не наработали нужный литраж самогона, пришлось гнать на третий.

А войска НКВД по тем временам уже изрядно обескровили бандеровцев. Так что были у них недостачи как в стрелковом оружии, так и во взрывчатке. Потому на скорости километров под сорок загремел ГАЗ-63 в "волчью яму", любовно вырытую на дороге и прикрытую фашинами. В результате чего ноги солдата оказались чуточку отдельными от туловища, а во рту полностью устранилось то, что стоматологи называют жевательной мощностью. Плюс тяжелое сотрясение мозга. (Граждан, у которых данное эссэ вызывает неприязнь и отторжение, оснащаю убийственной репликой против автора: вот, вот, последствия этого сотрясения, судя по тексту эссэ, остались у Моралевича как есть незалеченными. Плюс простреленная за его словесные выкрутасы голова в канун его, автора, шестидесятилетия. Троих покушавшихся с традиционным удовольствием не нашли.)

Да, такая произошла потеря советской армии в живой силе и технике. Техника годна только на списание, а живую силу нельзя назвать и полуживой. И ничего не стоило бандеровцам добить солдата, за что была бы благодарна бандеровцам Советская власть, учитывая, во что потом превратится солдат и какие насочиняет мерзости. Однако, не добили, всего то забрав мешки с перловкой. Что избавило солдата от необходимости выдавать следствию старшину Никешу и старлея Савельева. Просто негодяй на вверенной ему колесной технике усвистел в самоволку. И теперь валяется полумертвый и, придя в сумеречное сознание, слушает волшебные ксилофонные звоны обмерзших веток пирамидальных тополей, касающихся под ветром друг друга.