Магический треугольник - Леонид Резник

— Ах ты… — выругаться Аро не успел. Мальчишка сложил губы трубочкой, и следующий камешек сильно ударил в лоб. На этот раз, не издав ни звука, Аро сорвал с плеча лук.

— Стой! — я не считал, что за подобное хулиганство стоит убивать. Но мои слова опоздали.

Аро выстрелил. Промахнуться с такого расстояния было невозможно, и он не промахнулся. Мальчишка поймал стрелу в воздухе. Повертел в руках и метнул на манер дротика так, что она воткнулась в деревянную подошву ботинка Аро.

Теперь уже и я посмотрел на паренька с некоторой опаской. Ну и планетка! Чудеса за чудесами.

— Какой ты злой человек, толстяк, — сердито сказал подросток, — чуть не убил бедного сироту. И за что? За неудачно выплюнутую косточку! Надо бы поломать тебе парочку ребер, чтобы знал, как вести себя. Подеремся?

— Давай, — глухо пробурчал Аро и снял с себя лук, стрелы, меч, пару ножей и нечто похожее на бумеранг. Амуницию он сложил у моих ног и, сжав кулаки, твердо стал посреди дороги.

Мальчишка, сохранявший до сих пор неизменность позы, разогнул ногу и полетел вниз. У самой земли он резко выбросил вперед руки, встал на них и перекувырнулся.

Я видел в своей жизни немало драк в плоских учебных фильмах. Но более нелепой драки выдумать было нельзя. Аро нападал, мальчишка защищался. Все удары нападающего приходились в пустоту, а все уловки защищавшегося напоминали банальное кривлянье. Аро был совсем не простым соперником. В пути мы с ним устраивали небольшие разминки, где он выглядел значительно лучше земных регбистов. Но сейчас Аро тянул лишь на жалкого дилетанта. Один из ударов паренька пришелся в область шеи и стал для Аро последним.

Я вспомнил древнюю легенду о Давиде и Голиафе. Увиденное было неплохой иллюстрацией.

— Силен ты, парень, — сказал я с уважением.

— Силен, — согласился мальчишка. — А может, добрый путник считает, что он сильнее меня?

Вызов или просто так?

— Вот что, бродяги, — резко переменил тон парень, — оставляйте здесь свое барахло, а одежду я, так и быть, оставлю вам. И быстрее, пока я добрый.

Не будь расправа столь убедительной, я от души посмеялся бы над малолетним бандитом. Но сейчас…

— Малыш, я — не он. Со мной тебе не справиться. Могу дать тебе еды, и оставь нас в покое.

— Нехорошо быть жадным, — мальчишка сделал пару укоризненных гримас, — теперь пеняй на себя.

Грязная пятка, твердостью не уступающая металлу, ударила меня в живот. Я успел напрячь мышцы и перенес удар сравнительно легко, отлетев на пару метров. Пришлось отшвырнуть рюкзак и занять оборонительную позицию.

Покружив вокруг меня, мальчишка выбрал удобный момент, схватил рюкзак и попытался бежать. Дай я ему возможность набрать скорость, куча полезнейших для меня и бесполезных для таикцев вещей навсегда исчезла бы в лесных дебрях. Но я успел. Вцепившись в ногу парня, вместе с ним я окунулся в дорожную пыль. Более уникального противника мне встречать не приходилось. Гибкость его была невероятна, а сила, казалось, превосходила мою, несмотря на отсутствие особо рельефной мускулатуры. Пальцы, мертвой хваткой сжимающие мое запястье, были близки к тому, чтобы перекусить руку пополам.

Заставив себя отключиться от боли в левой руке, (земные кости тоже прочные), я изловчился и нашел правой рукой место, чтобы размахнуться. А затем изо всех сил опустил ее локоть на ребра противника. На пару секунд мне здорово полегчало. Я использовал паузу с толком: парнишка был уложен на живот, а его нога схвачена болевым приемом.

— Все, все, дяденька, уговорил, — завизжал мальчишка противным голосом, — я иду с вами.

От неожиданности я чуть не отпустил ногу, но вовремя вспомнил, с кем имею дело. Что значат подобные слова?

— Ты нам совсем не нужен, парень, — сказал я, — мы горя не знали, пока с тобой не встретились.

— Зато вы мне нужны. Люди так жестоки, каждый может обидеть бедного сироту. Давно искал я сильного и доброго человека, который смог бы меня защитить.

Несмотря на боль во всем теле, появившуюся после знакомства с кротким сиротой, я не смог удержаться от смеха и отпустил мальчишку.

— Что значат эти странные звуки? — спросил он, вставая на ноги. — Я тебе что-нибудь повредил?

— Нет-нет, — я вспомнил, что еще ни разу не видел смеющегося таикца, — я так делаю всегда, когда мне весело.

— Странная привычка, — паренек отогнул ногу назад и почесал ею затылок, — но бывают привычки и похуже.

— Кто ты? — такая акробатика удивляла и настораживала.

— Я? Никто. Зовут меня Имм, таких, как я, много. И каждый — «никто». А если собрать многих «никто», то получится «ничто». Это очень интересно, узнать как выглядит «ничто». Но, чтобы взглянуть на «ничто» со стороны, надо самому перестать быть «никем». Я прав?

— В какой-то степени, — то ли Надсистема плохо обучила меня таикскому языку, то ли я наткнулся на местного философа-самоучку со своей терминологией. — Зачем тебе идти со мной?

— Если это чудовище пойдет с нами, то я остаюсь, — подал голос Аро. Он сидел, прислонившись к гнилому пню, и с большим трудом приходил в себя.

— Неужели твой друг, Матвей, не боится остаться в лесу? — спросил Имм с наигранным удивлением. — Здесь бродят разбойники и кровожадные оборотни, а солдаты правителя убивают бродяг. Втроем как-то веселее, не правда ли?

Я мог поклясться, что не называл своего имени. Аро тоже этого не делал. Подозрительный мальчишка стал выглядеть еще подозрительнее.

— Почему ты так уверен, что мы возьмем тебя, малыш? — с издевкой спросил я.

— Ты здоровенный, как оборотень, дяденька, но глупый, как я не знаю кто. Тебе просто необходим спутник, такой же слабенький, как я, но и такой же умный. Ты с трудом одолел мальчишку, а ведь можно встретить по пути кого-нибудь более солидного. Тогда сильному и отважному чужестранцу может понадобиться бедный сирота. Должен же кто-то прикрыть от стрел и ножей эту широкую спину? Должен же кто-то помочь разобраться, кто друг, а кто враг?

За обтянутую карбороном широкую спину я, по известным при чинам, не волновался. А последние слова Имма послужили неплохой подсказкой. Нашли себе объяснение и его нечеловеческая сила, и малопонятные философские экзерсисы, и знание моего имени. Что ж, надеюсь, Лост послал мне телохранителя не из худших.

— Послушай, Аро, — подойдя, я склонился над своим незадачливым спутником, — мы берем Имма с собой. Он больше не будет тебя обижать.

— Он же ненормальный, — со стоном выдохнул Аро.

«Неплохо, подумал я, — он не заметил, что Имм — оборотень. Пусть это будет наш с мальчишкой секрет на двоих.»

Оставив позади еле плетущегося Аро, я спросил у Имма про его второй облик.