Алиф-невидимка - Дж. Уилсон

Алиф положил листок на место и закрыл ящик стола.

Интисар он открыл для себя несколько месяцев назад, на одном из интернет-форумов, где такие же хакеры, как и он сам, изливали желчь на эмира и его правительство, скрываясь при этом под разными умными псевдонимами. Интисар аккуратно встряла в их обсуждение, и сделала это довольно красиво. Временами она бросала в их сторону мягкие упреки, защищая эмира, а иногда, наоборот, раззадоривала и делала критику еще более изощренной. Она обладала обширными знаниями, и ее арабский был безупречен. Поэтому Алиф очень быстро опознал в ней истинную аристократку. Но раньше ему почему-то казалось, что высший свет старается обходить Интернет стороной, полагая — и не без оснований, — что там «ошивалась» одна шпана и социальные отбросы общества. Интисар сразу же заинтриговала юношу. Он начал отсылать ей электронные послания, куда вписывал на свое усмотрение цитаты из Ататюрка и Джона Адамса, она отвечала ему цитатами из Платона. Алифа покорила такая необычная переписка. Он переслал ей деньги на новый дорогой мобильный телефон, чтобы она могла звонить ему без страха быть застигнутой врасплох своими родственниками. Затем в течение нескольких недель вечерами они подолгу разговаривали друг с другом, иногда по нескольку часов.

Потом они договорились встретиться в той самой чайной, где Интисар объявила ему о разрыве. Алиф тогда чуть было не сорвался — его нервы были уже на пределе. Но он раньше никогда не проводил свое свободное время с девушками, если не считать Дины, конечно. Когда он впервые увидел Интисар, то позавидовал ей, вернее, тому, что ее лицо скрывал никаб. Сам Алиф не мог знать, дрожат ли у нее руки, как у него самого, покраснели ли щеки и не подкашиваются ли у нее ноги, отказываясь повиноваться, как это происходило с ним самим в тот ответственный момент. Получалось, что Интисар обладала значительными преимуществами. Она могла хорошенько рассмотреть его и решить для себя, находит она его красивым или просто привлекательным. Она могла, не торопясь, принять к сведению, что он носит только черное, и отсюда сделать вывод, оскорбляет ли данный факт ее чувства или все-таки нет. Самому же Алифу не оставалось ничего другого, как влюбиться по уши в лицо, которое он еще и не видел.

Он достал простыню из коробки и вдохнул ее аромат. Она пахла нафталином, запах духов девушки давным-давно выветрился. Исчезли и напоминания от их ноющих тел и переплетенных конечностей. Юношу теперь смущало еще и то, как странно складывались для него обстоятельства. Ведь еще год назад он не был даже знаком с ней, а еще через год может получиться так, как будто они и вовсе никогда не встречались. Ярость, охватившая его в чайной у малайца, затихла, и ее место занял самый настоящий ступор. Сколько времени она планировала это формальное свидание? В какой-то из дней, когда он сидел перед своим компьютером и ни о чем не подозревал, она, оказывается, успела с кем-то обручиться! Что уже успело произойти между ней и этим незнакомцем? Успел ли он прикоснуться к ней или пока нет? От одной этой мысли Алифу становилось тяжело. Он тихо взвыл и согнулся, словно свернувшись в комок вокруг простыни. В висках застучала кровь.

В дверь спальни кто-то громко постучал. Прежде чем Алиф успел отреагировать, в комнату вошла мать, прижимая к груди длинный конец своего шарфа.

— Боже всемогущий, сынок, что это за звуки раздавались из твоей комнаты? Что-то случилось?

Алиф одним быстрым движением швырнул простыню в коробку.

— Все в порядке, — неуверенно произнес он. — У меня что-то в боку закололо.

— Может, тебе стоит принять парацетамол? Или просто попить содовой?

— Нет-нет, ничего не нужно. — Он попытался улыбнуться, давая матери понять, что с ним ничего плохого не произошло.

— Ну хорошо. — Мама еще раз критически осмотрела его, поджав губы, потом повернулась и ушла. Алиф выпрямился и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Затем он снова вынул из коробки простыню и аккуратно сложил ее, постаравшись при этом запрятать пятно в самую ее середину. Затем в ящике своего стола он отыскал клочок бумаги, на котором вывел: «Это принадлежит тебе. Может, оно тебе нужно».

Подписываться он не стал, а просто сунул записку вместе с простыней в коробку, которую тут же тщательно обмотал липкой лентой. Сверху обернул газетой «Аль Хали», которую нашел у себя на полке, и сразу же постучал в стену, выбивая для Дины условный сигнал.

Прошло десять минут, прежде чем Дина появилась на крыше. Алиф пристроил коробку у ног. Сам он сейчас покачивал ногой в кроссовке с развязанными шнурками, чем сразу заинтересовал черную с рыжим кошку. Это создание появилось здесь между кадками с растениями как по волшебству, словно кошке для этого даже не пришлось пользоваться лестницей. Вот он снова резко дернул ногой, невольно наблюдая за тем, как кошка метнулась вверх за взлетевшими в воздух грязными шнурками. Алифа раздражало сейчас все, в том числе и опоздание Дины, ведь он подал ей условный сигнал, означавший, что ему срочно требовалась ее помощь. И когда она появилась на крыше возле лестницы, он был готов наговорить ей много неприятного.

— Ты будь с ней поосторожней, — предупредила Дина, нагибаясь к кошке и таким образом приветствуя ее. — Все кошки наполовину джинны, а вот эта — на три четверти, как мне кажется.

— Ты где была так долго? — потребовал Алиф ответа, перекладывая коробку под мышку.

— Молилась на Магриб, — фыркнула девушка.

— Бог велик. Мне нужна твоя помощь.

Дина подошла к самому краю крыши и присела на корточки, чтобы стряхнуть пыль с карликового бананового деревца, растущего в одной из кадок. Кошка послушно следовала за ней, успевая прижиматься к ногам девушки и громко урча от удовольствия.

— Ты довольно грубо со мной обошелся, — заявила Дина, даже не глядя в сторону юноши, — а я всего лишь хотела поговорить с тобой о книге.

Алиф присел рядом с девушкой.

— Извини. Я самый настоящий осел, — начал он. — Прости меня. Мне надо сделать одну важную вещь, и я не знаю, кого еще я мог бы попросить об этой услуге. Пожалуйста, Дина, помоги мне. Если бы у меня была сестра, я бы, конечно, доверился ей, но ведь ты…

— У тебя есть сестра. Я сама танцевала на ее свадьбе.

Алиф грустно рассмеялся.

— Она мне сестра только наполовину, да и видел я ее раза четыре в жизни. Ты прекрасно знаешь, что та, другая семья моего отца меня попросту ненавидит. Что же касается Фатимы, я для нее темнокожий дальний родственник, а никакой не брат.

Взгляд у Дины заметно потеплел.

— Да, пожалуй, я привела плохой пример. Пусть Бог простит их за все, что они успели нагрешить в отношении тебя и твоей матери.