Алиф-невидимка - Дж. Уилсон

Краем глаза Алиф заметил, как загорелся где-то рядом зеленый огонек надежды. Интисар вошла в систему и теперь была доступна для связи. Алиф нервно выдохнул и приготовился к общению.

А1if: Почему ты не отвечаешь на мои послания?

Bab_elDunya: Пожалуйста, оставь меня в покое.

Юноша почувствовал, как у него мгновенно вспотели ладони.

А1if: я чем-то обидел тебя?

Bab_elDunya: Нет.

А1if: Тогда в чем дело?

Bab_elDunya: Алиф, Алиф…

А1if: Я схожу с ума, скажи мне, что случилось.

А1if: Давай увидимся.

А1if: Пожалуйста.

Минута тянулась мучительно долго, но Интисар не отвечала. Алиф прижался лбом к краю стола в ожидании негромкого звоночка, который сообщил бы ему о том, что она наконец ответила.

Bab_elDunya: На нашем месте через двадцать минут.

Алиф опрометью бросился к двери.

Он нанял такси, доехал на нем в дальний конец стены Старого Квартала, а оттуда направился пешком к заветному местечку. Стену с обеих сторон облепили любопытные туристы. Лучи заходящего солнца осветили ее полупрозрачные камни и окрасили их в ярко-розовый цвет. Это уникальное явление все приезжие пытались запечатлеть на свои мобильники и цифровые камеры, хотя и не слишком профессионально. Вдоль стены по всей улице выстроились сувенирные лавки и чайные забегаловки. Алиф с трудом протискивался через группу японок в одинаковых футболках. От кого-то из прохожих сильно несло пивом. И тут Алиф чуть не закричал от отчаяния. Прямо перед ним вырос местный гид со своим флажком, а это свидетельствовало о том, что за ним тянулась огромная группа туристов.

— Попрошу посмотреть налево! Сто лет назад эта стена окружала весь город. Тогда к нам туристы на самолетах не прилетали. Их сюда привозили настоящие верблюды! Представьте себе, вы едете верхом на верблюде через всю пустыню, и вдруг — на тебе! Море! А на берегу моря стоит прекрасный город, окруженный стеной из настоящего кварца! Это может показаться миражом. Да и все поначалу думали, что это самый настоящий мираж!

— Прости меня, брат, — обратился к гиду Алиф на урду. — Но я вовсе не мираж. И позволь мне пройти.

Гид молча уставился на него, но потом пришел в себя и заговорил:

— Мы все приезжаем сюда, чтобы заработать себе на жизнь, брат. — Он презрительно поджал губы. — Не спугни мне барыш.

— Я сюда не приезжал. Я здесь родился и вырос.

— Маша Аллах! Извини меня. — Он расставил ноги пошире, и вся его группа послушно выстроилась позади него в линейку, как цыплята за наседкой. Алиф устремился мимо них вниз по улице. Он уже почти видел крышу из гофрированного железа той самой чайной, где они должны были встретиться с Интисар.

— Да всем уже глубоко наплевать на то, что несколько старомодных толстяков Викторианской эпохи когда-то приезжали сюда посмотреть на стену, — выпалил он, проходя мимо гида. — Они давным-давно умерли. Зато у нас теперь тут полно живых европейцев, которые наводнили наши нефтяные поля. Ты лучше туда их своди на экскурсию.

— Ты просто сумасшедший, — поморщился гид. Он стоял в стороне, одной рукой придерживая свой выводок. Алиф за пару секунд сумел доказать ему, что классовая связь куда более крепкая, чем какое-то стремление сделать свой бизнес. Прижав руку к сердцу в знак благодарности, Алиф проскочил мимо группы и помчался дальше своей дорогой.

Чайная была ничем не привлекательна и особо не запоминалась. Ее стены были разрисованы акриловыми красками с размытыми изображениями знаменитых городских пейзажей Нового Квартала. Владелец этого сомнительного заведения — малаец, который не говорил ни слова по-арабски, — потчевал своих гостей «настоящими» напитками на основе гибискуса, которые вышли из моды несколько десятилетий тому назад. Ни один уважающий себя житель Города и ногой бы не ступил в это жалкое заведение, носящее гордое имя чайной. Именно по этой причине Интисар и Алиф и выбрали его местом своих тайных встреч. Когда Алиф вбежал в чайную, Интисар уже стояла в дальнем углу спиной к залу и рассматривала маленькую витрину с пыльными открытками. Алиф почувствовал, как кровь прилила к его голове и в висках застучало.

— Ассалам алейкум, — поздоровался юноша. Она повернулась, и бусины из черного янтаря, окаймляющие ее никаб, нежно стукнулись одна с другой, производя довольно приятный звук. Огромные черные глаза уставились на вошедшего.

— Прости меня, — прошептала она.

Он одолел небольшой зал в три размашистых шага и взял ее ладонь, закрытую перчаткой. Малаец возился с чем-то возле умывальника в другом конце чайной, низко опустив голову. Алиф подозревал, что Интисар дала ему деньги за молчание.

— Ради Бога, — начал он, с трудом переводя дыхание от быстрого бега, — что случилось?!

Она опустила глаза. Алиф провел пальцем по ее ладони в сатине и почувствовал, как девушка задрожала. Ему захотелось сорвать с нее никаб и прочитать все по ее лицу, непроницаемому и непонятному из-за черного крепа. Он до сих пор помнил аромат ее кожи. Правда, с тех пор прошло не так много времени. Но одна мысль о том, что их разделяет эта ткань, была для Алифа невыносимой.

— Я ничего не могла поделать, — пояснила девушка. — Все устроили без меня. Я пыталась, Алиф, клянусь, я пыталась сделать все возможное. Я говорила отцу, что сначала хочу окончить университет, а потом путешествовать. Но он смотрел на меня, как на сумасшедшую. Это его приятель, и отказать ему было бы равносильно оскорблению…

Алиф затаил дыхание. Он взял ее за руку и начал снимать перчатку, не обращая внимания на ее легкое сопротивление. Через несколько секунд он уже смотрел на ее белоснежные пальцы. На одном из них сияло кольцо, свидетельствующее о помолвке. Сейчас оно казалось Алифу тяжелым камнем, брошенным жестокой рукой на мягкую почву. Он чуть не задохнулся от возмущения и неожиданности.

— Нет, — замотал головой юноша. — Нет, ты не можешь так поступить. И он тоже не может. Мы сбежим отсюда… Мы уедем в Турцию. И для того чтобы пожениться там, нам не потребуется согласие твоего отца. Интисар, послушай…

Но она тоже упрямо замотала головой:

— Мой отец все равно найдет способ, чтобы уничтожить тебя.

К своему ужасу, Алиф вдруг почувствовал, как на его глаза наворачиваются слезы.

— Нет, ты не можешь выйти за него замуж, — прохрипел он. — Ты моя супруга в глазах Господа Бога и уже не можешь принадлежать никому больше.

Интисар горько рассмеялась:

— Мы просто подписали какую-то бумажку, которую ты распечатал на своем компьютере, — напомнила она. — Это была детская забава, шалость. Ни одно государство не признает ее как документ.