Ошибка генерала Жукова - Илья Мощанский

Конкретизируя объяснительную записку к плану-карте контрнаступления армий Западного фронта, о предстоящей операции можно сказать следующее. Ближайшая задача войск Западного фронта заключалась в том, чтобы ударом на Клин — Солнечногорск и в истринском направлении разбить основную группировку противника на правом крыле и ударом на Узловую и Богородицк во фланг и тыл группе Гудериана разбить противника на левом крыле фронта.

Против северной группировки германских войск по сходящимся направлениям должны были нанести удары 30-я, 1-я ударная, 20-я и 16-я армии, а против южной ударной группировки врага — усиленный 1-й гвардейский кавалерийский корпус и 10-я армия.

Причем вновь прибывшие объединения начинали наступательные действия, «исходя из сроков выгрузки и сосредоточения войск и их довооружения: 1-й ударной, 20-й и 160-й армий и армии Голикова (10-я армия. — Примеч. авт.) с утра 3–4 декабря, 30 армии 5–6 декабря». Это была сплошная импровизация, о результатах которой ее творцы могли догадываться лишь интуитивно!

Для сковывания сил противника на остальном фронте и лишения его возможности переброски войск должны были перейти в наступление с ограниченными задачами 5, 33, 43, 49-я и 50-я армии.

Задачи авиации при поддержке наступательных группировок Западного фронта были указаны выше[20].

Решение командующего Калининским фронтом генерал-полковника И. С. Конева сводилось к тому, чтобы, продолжая активно обороняться на селижаровском и торжокском направлениях, сосредоточить главные силы на левом крыле, с целью выйти на тылы клинской группировки противника, а затем во взаимодействии с войсками правого крыла Западного фронта уничтожить ее.

Юго-Западный фронт маршала С. К. Тимошенко (член Военного совета Н. С. Хрущев, начальник штаба генерал-лейтенант П. И. Бодин) окружал и уничтожал елецко-ливенскую группировку противника, тем самым угрожая выйти на тылы 2-й немецкой танковой армии, что содействовало бы ее разгрому войсками левого крыла Западного фронта[21].

Для решения указанной задачи в районах севернее и южнее Ельца за счет внутренних перегруппировок фронта создавались небольшие ударные группы.

Таким образом, общий план контрнаступления Красной Армии на западном стратегическом направлении заключался в том, чтобы ударами армий правого крыла Западного фронта во взаимодействии с войсками правого крыла Юго-Западного фронта разгромить ударные группировки противника, пытавшегося охватить Москву с севера и юга, и снять непосредственную угрозу нашей столице.

Только к 6 декабря все три фронта получили 27 расчетных дивизий, доведя, таким образом, общую численность войск, привлекаемых к контрнаступлению, до 1100 тыс. человек, 7652 орудия и миномета, 774 танка и около 1000 самолетов. Группа армий «Центр», по советским оценкам, насчитывала 1708 тыс. человек, около 13 500 орудий и минометов, 1170 танков и 615 самолетов[22]. Простое сравнение приведенных цифр показывает, что противник превосходил советские войска в личном составе — в 1,5; в артиллерии — в 1,8; танках — в 1,5 раза, только в боевых самолетах он сам уступал в 1,6 раза.

Исследование архивных документов показывает, что, несмотря на получение сравнительно крупных резервов, фронты наступательной группировки продолжали уступать врагу в количественном отношении. Нельзя было считать удовлетворительным и качество подготовки поступивших войск, так как они были недостаточно обучены, сколочены и вооружены.

Большинство резервных соединений вооружалось уже в районах сосредоточения, то есть непосредственно перед их вводом в бой. Уместно напомнить, что в те дни даже стрелковое оружие относилось к разряду дефицитного средства. Например, войска Западного фронта были обеспечены винтовками лишь на 60 % к штатной потребности. В силу этого командованию приходилось изымать оружие в частях, которые в тот момент не привлекались к боевым действиям, и передавать его соединениям, отправляемым на фронт.

Нехватка оружия и невыгодное соотношение сил ставили под сомнение успех предстоящего контрнаступления. Однако в той обстановке учитывались и такие факторы, как отсутствие у противника оперативных резервов, измотанность немецких солдат, недостаточность их материального обеспечения в условиях суровой зимы, а также то обстоятельство, что ударные группировки врага действовали на не подготовленных для отражения встречных ударов рубежах. Советским командованием принимались во внимание не только протяженность и конфигурация линии фронта, позволявшая наносить удары по флангам главных немецких группировок, но и более высокий моральный дух советских воинов, которые сражались за свой дом во имя спасения своего Отечества.

Однако чтобы использовать все эти факторы с пользой для дела, требовалась не только быстрая, но и скрытная подготовка войск. Пауза для перехода от обороны к контрнаступлению абсолютно исключалась, ибо всякое промедление пошло бы лишь на пользу противнику. Поэтому армии готовились к наступательным действиям в предельно сжатые сроки, находясь в тех же полосах и группировках, в каких они завершали оборонительные операции. Директивы о переходе в контрнаступление штаб Западного фронта отдавал армиям по мере их сосредоточения и готовности к проведению операции. Так, командующий 1-й ударной армии получил директиву № 0021 о переходе в наступление на клинском направлении 2 декабря 1941 года, в этот же день директива № 0023 о переходе в наступление на солнечногорском направлении была отправлена командующему 20-й армии. Третья директива от 2 декабря ушла в 30-ю армию, которой, так же как и 1-й ударной, предстояло наступать на клинском направлении. 4 декабря директива № 0044 была направлена командующему 10-й резервной армии с приказом переходить к наступлению на сталиногорском направлении. Также 4 декабря появилась директива № 0047, адресованная командующим 20,16-й и 5-й армий, которым предписывалось наступать на истринском направлении. Согласованность в действиях всех трех действующих в операции фронтов можно признать весьма условной. Боевое распоряжение штаба Юго-Западного фронта последовало 4 декабря, а боевой приказ командующего Калининским фронтом появился 2 декабря.

Все передвижения войск осуществлялись ночью или в сложных метеорологических условиях днем, когда вьюга гнала по полям поземку, засыпала снегом овраги, громоздила в лощинах и на лесных полянах сугробы. Казалось, все живое должно было искать убежище от лютой стужи, но люди как будто не замечали непогоды. Сквозь снежные заносы они выдвигались на исходные рубежи для наступления. При этом категорически запрещалось разводить костры, работать на радиостанциях и т. д.

Благодаря целому комплексу мероприятий по сохранению в тайне подготовки контрнаступления противник оказался введенным в заблуждение относительно истинных намерений советского командования, что способствовало достижению внезапности. А смысл ее, как известно, заключается в том, чтобы неожиданными для неприятеля действиями компенсировать невыгодное для себя соотношение сил и тем самым добиться успеха. Тот факт, что на ежедневных отчетных картах Генерального штаба сухопутных войск «Lage ost» («Положение на Восточном фронте») даже 6 декабря отсутствуют не только многие советские дивизии, но и три свежие армии Западного фронта, переданные из резерва Ставки ВГК[23], свидетельствует именно об этом.

Само собой разумеется, контрнаступление при невыгодном соотношении сил и средств ограничивало масштабы задач. Поэтому фронтам ставилась только ближайшая задача, совпадавшая с глубиной одной армейской операции, но в какие сроки она должна быть решена — заранее не оговаривалось. Не определялась и дальнейшая задача фронта. «Для постановки войскам фронта более далеких и решительных целей, — вспоминал маршал Жуков, — у нас тогда еще не было сил. Мы стремились только отбросить врага как можно дальше от Москвы и нанести ему возможно большие потери»[24]'.

Координация действий готовящихся к наступлению фронтов осуществлялась в основном через Ставку — это в некоторой степени способствовало секретности операции, но отрицательно отражалось на эффективном взаимодействии между фронтовыми объединениями.

Сталин лично контролировал развитие ситуации. Утром 2 декабря он позвонил Г. К. Жукову по телефону и спросил: «Как фронт оценивает противника и его возможности?» Командующий Западным фронтом ответил, что противник окончательно выдыхается. По мнению Жукова, у немцев уже не было возможности усилить резервами свои ударные группировки, поэтому враг вряд ли сможет вести наступление. Верховный сказал ему: «Хорошо. Я вам еще позвоню».

Примерно через час Сталин снова позвонил и спросил, что «думает делать фронт» в ближайшие дни. Жуков доложил о подготовке войск фронта к контрнаступлению по утвержденному плану.