Ошибка генерала Жукова - Илья Мощанский

Илья Борисович Мощанский

Ошибка генерала Жукова

Контрнаступление под Москвой

Триумф полководца

(5 декабря 1941 года — 7 января 1942 года)

Эта книга посвящена описанию стратегической операции, в ходе проведения которой было нанесено первое крупное поражение германским вооруженным силам и развеян миф о непобедимости немецкой нации. Красной Армии удалось вырвать у врага стратегическую инициативу и создать условия для перехода в общее наступление войсковых группировок Западного, Калининского и правого крыла Юго-Западного фронтов. В ходе развернувшегося сражения к боевым действиям дополнительно привлекались управление Брянского фронта, управления 39-й и 61-й армий, 22 дивизии и 11 бригад. За 34 дня советскому руководству удалось успешно провести Калининскую, Клинско-Солнечногорскую, Елецкую, Тульскую и Калужскую фронтовые наступательные операции, а также значительно улучшить позиции наших войск на центральном и орловском направлениях.

Планы и замыслы сторон

В те дни, когда на подступах к Москве полыхали ожесточенные сражения, неуклонно приближаясь к ее «воротам», когда с крыш домов подмосковных деревень Катюшки, Пучки, Красная Поляна германские солдаты пытались разглядеть в бинокли жизнь на улицах города, советское командование ни на минуту не прекращало работы, цель которой — перехватить стратегическую инициативу и снять угрозу, нависшую над столицей. Оно видело, что наступательные возможности противника почти иссякли, что зачастую враг уже не выдерживает контрударов, останавливается, местами отходит, а кое-где закрепляется на достигнутых рубежах.

При строжайшем соблюдении всех мер маскировки готовилось контрнаступление Красной Армии под Москвой. Следует отметить, что подготовку к активным наступательным действиям осложняли крайне неблагоприятная стратегическая обстановка на всем советско-германском фронте и тяжелейшее экономическое положение, в котором оказалась страна.

Неудачный для Красной Армии исход приграничных сражений, последующие поражения и отступление войск нанесли Советскому Союзу огромный урон. К декабрю 1941 года враг продвинулся на глубину 900–1200 км и захватил около 1,5 млн кв. км его территории. По площади это соответствовало таким государствам, как Великобритания, Испания, Италия и Франция, вместе взятым, и почти в четыре раза превышало территорию самой Германии. На оккупированных землях до войны проживало 77,6 млн человек, или более 40 % населения; там выплавлялось 68 % чугуна, 58 % стали, добывалось 62 % угля, производилось 38 % зерна.

В стране резко сократилась численность рабочих и служащих — с 31,5 до 18,5 миллионов. За пять месяцев войны валовая продукция промышленности уменьшилась в 2,1 раза, производство черного металла — в 3,1 раза[1], а металлургия и угольная промышленность оказались на уровне 1931–1932 годов. Сложности усугублялись необходимостью демонтажа и перемещения на восток производительных сил, запасов продовольствия; в тыл страны вывозились культурные ценности, учебные заведения, научные учреждения. К декабрю 41-го было эвакуировано более 10 млн человек и 1523 промышленных предприятия. Сегодня размах и тяжесть эвакуации даже трудно себе представить: за тысячи километров от родных мест в малообжитых и суровых землях надо было в палатках и землянках разместить людей и немедленно приступить к монтажу оборудования заводов и выпуску военной продукции. Именно в таком положении оказалась большая часть предприятий, вывезенных из прифронтовых районов на восток.

Все это отрицательно повлияло на выпуск оружия и военной техники. Так, по сравнению с августом и сентябрем производство стрелкового вооружения в ноябре сократилось в 1,5 раза; орудий — в 1,36; артиллерийских снарядов — в 1,4 и самолетов — в 4,56 раза, то есть в этот месяц промышленность дала фронту всего 2575 орудий, 880 танков и 448 боевых самолетов[2]. Конечно же, такое количество вооружения не обеспечивало даже восполнения потерь, понесенных Красной Армией летом и осенью 41-го, не говоря уже о том, что предстояло вооружать вновь формируемые соединения и части. О величине же ущерба можно судить по следующим цифрам: только до 1 декабря советские Вооруженные силы потеряли свыше 20 тыс. танков, около 17 тыс. орудий и минометов, не считая 50-мм, свыше 20 % общего количества боеприпасов и горючего[3]. Иными словами, Красная Армия лишилась почти всего танкового, самолетного и артиллерийского парков, с таким трудом созданных в предвоенные годы.

В столь трагических условиях боеспособность армии восстанавливалась и поддерживалась тем вооружением, которое, минуя арсеналы и склады, отправлялось с заводов прямо в войска. Это продолжалось до следующего лета, хотя уже с декабря процесс производства оружия, военной техники и боеприпасов неуклонно пошел вверх. К сожалению, протекал он значительно медленнее, чем требовалось фронту. Достичь объема, равного наивысшему месячному производству 1941 года, удалось по танкам (средним и тяжелым) только в январе, стрелковому вооружению в феврале, орудиям в марте, боеприпасам к минометам и орудиям в мае, стрелковому оружию — в октябре 1942 года[4]. Если учесть, что максимальный месячный объем производства 1941 года не удовлетворял потребностей войск даже в обороне, то что же тогда говорить об их нуждах для решения задач наступления? Ведь в зимней кампании 1941–1942 годов производство боеприпасов оказалось в 1,2–1,5 раза ниже уровня 1941 года.

Однако необходимо отметить, что в условиях кризиса на фронте проявились лучшие национальные черты характера русского народа, являвшегося основной «базой» сопротивления германскому нашествию. Смекалка и способность оперативно выходить из сложных ситуаций, находить пусть временное, но оптимальное решение максимально поощрялось руководством страны. Так, например, разработка нового танка поддержки пехоты Т-60 была проведена коллективом под руководством Н. A. Астрова всего за 15 дней. И это была инициативная работа, к исполнению которой конструкторов никто не побуждал. Начиная с августа 1941 года, буквально под бомбежками был спроектирован и построен макетный образец нового легкого танка «060». Убедившись в целесообразности и преимуществах такого решения, главный конструктор завода № 37 Н. A. Астров вместе со старшим военпредом завода В. П. Окуневым написали письмо И. В. Сталину, в котором обосновали невозможность выпуска на данном предприятии танка поддержки пехоты Т-50 (это был современный для того времени, но конструктивно сложный в производстве танк. — Примеч. авт.), и с другой стороны — реальность быстрого освоения производства нового «060», причем в массовых количествах, с широким использованием автомобильных агрегатов и передовых технологий их изготовления. Письмо в установленном порядке опустили вечером в почтовый ящик у Никольских ворот Кремля, ночью Сталин его прочел, и уже утром на завод приехал заместитель председателя СНК СССР В. А. Малышев, которому поручили заниматься новой машиной. Он с интересом осмотрел танк «060», одобрил его, обсудил с конструкторами технические и производственные проблемы и посоветовал заменить пулеметы ДШК на гораздо более мощную 20-мм автоматическую пушку ШВАК, хорошо освоенную в авиации, для чего тут же связал Н. A. Астрова с ОКБ-15. Это решение было оформлено по линии Наркомата вооружения, который без промедления объявил конкурс среди ведущих тяжелопулеметных КБ на создание скорострельной 20-мм танковой пушки.

Уже вечером вышло постановление ГКО о принятии на вооружение и срочной организации массового производства — до 10 000 единиц в год — новой машины, получившей армейский индекс Т-60 (вначале иногда встречались обозначения Т-60Ш — ШВАК). На краткие испытания пушечного образца Т-60 лично приезжал И. В. Сталин. Ему был представлен второй образец танка Т-60, на котором вместо тяжелого пулемета ДШК установили 20-мм оперативно разработанную скорострельную пушку ШВАК — танковая с длиной ствола 82,4 калибра. Новая (танковая) артсистема была создана в рекордно короткий срок в ОКБ-15 совместно с ОКБ-16 на основе крыльевого и турельного вариантов авиапушки ШВАК-20. Таким образом, новый танк быстро получил мощное и легкое вооружение. А 15 сентября, через полтора месяца после начала проектирования, из ворот московского завода № 37 вышел первый серийный Т-60 (до февраля 1943 года различными предприятиями советской промышленности было выпущено «по сборке» 5839 Т-60, а армия приняла «по бою» — 5796 машин. — Примеч. авт.), который впоследствии стал одним из самых массовых легких танков Красной Армии. В битве под Москвой роль этой машины в борьбе с немецкой пехотой также была очень существенной.

Головным и самым крупным заводом по выпуску танка Т-60 стал ГАЗ (Горьковский автозавод. — Примеч. авт.), работники которого в короткий срок невероятным напряжением сил завершили изготовление нестандартной для автозавода технологической оснастки, моделей и необходимого инструмента. Однако за сентябрь 1941 года изготовили всего три боевые машины Т-60. И в октябре сохранялось значительное отставание от графика. Для изучения положения дел и принятия экстренных мер на ГАЗ выехал нарком танковой промышленности В. А. Малышев. 20 октября на завод поступила как всегда резкая, но по своему существу справедливая телеграмма И. В. Сталина, текст которой приводится здесь полностью: