Вся Урсула Ле Гуин в одном томе - Урсула К. Ле Гуин

Сперва новость о том, как Берт, племянник старой Гуди Гульд, потеряв разум, уплыл неведомо куда со школьной учительницей, потрясла деревню. Тем более что в тот же день бесследно исчез и молодой торговец по кличке Чернобородый, бросив все свои драгоценные перья и бусы. Однако тема эта оказалась исчерпанной уже дня через три, ибо мистер Горовик вышел наконец из своей пещеры, и теперь у жителей деревни хватало иных тем для разговоров.

А мистер Горовик решил, что раз уж его подлинное имя стало всем известно, то можно больше не скрывать и своего подлинного обличья. Ходить ему всегда было куда труднее, чем летать, а кроме того, уже давненько он по-настоящему не обедал…

ДОЧЬ ОДРЕНА

(рассказ)

В небольшой ложбине, затерявшейся среди холмов на восточном побережье острова О, стоит вертикальный камень в рост человека. Каждое утро, год за годом, приходит к нему ещё до рассвета женщина с близлежащей фермы. Приносит еду и воду, обнимает его и обращается к камню с одними и теми же словами: «Помни. Не засыпай. Жди»…

В конце лета да начале осени, перед самым рассветом, туман собирается над Замкнутым морем. Он поднимается на крутой восточный берег острова О, ложится на склоны холмов, скрывая поля и пастбища. Туман пахнет морем — водорослями и солью, да ещё дымом из деревенских очагов, встречающих рассвет.

Однажды, в это предутреннее время, через поля, окутанные темнотой и туманом, двигался неяркий, мерцающий огонёк, а рядом с ним двигалось тёмное пятнышко. Это была женщина, что несла светильник с горящей свечой. Она шла по хорошо протоптанной тропе, на которой знала каждый камешек и бугорок, шла спокойно и размеренно. Ни разу не остановившись, и даже не запнувшись, она спустилась по тропе в крошечную долину, зажатую между холмами. Впереди, в темной мгле, проступили очертания чего-то массивного, и через несколько шагов свеча осветила огромный стоячий камень. Был он высоким, немногим выше женщины, и достаточно большой в ширину — большая его часть оставалась вне круга света. Женщина поставила корзину и фонарь у каменного подножия, и тени взбежали, взметнулись вверх по грубой, изъеденной временем поверхности. Затем она поклонилась камню и обняла его. Крепко сжимая его в объятиях, она замерла на некоторое время, опустив чело на его мёртвое, холодное тело.

Потом, отстранившись, тихо заговорила:

— Помни меня. Помни себя и своих детей. Думай обо мне. Я здесь и никогда не покину тебя. Думай о том, какой ты есть и каким был. Ты будешь отмщен. Будь терпелив. Не спи. Никогда не спи. Ожидай.

Крепко обняв его ещё раз, она отвернулась.

Достав из корзины кувшин с водой, она дотянулась им до верхушки камня и окропила её водой. Потом наклонилась и подняла глиняную миску, что лежала в траве у самого основания камня. В ней было немного грубой муки. Высыпав муку, женщина сполоснула миску из кувшина, вытерла насухо подолом и снова наполнила мукой, зачерпнув пригоршню из корзины. Сверху на миску положила букет голубых осенних маргариток, уже почти засохших. На их коротко срезанных стеблях блестели капельки росы и туманной влаги.

Коснувшись камня ладонью, прошептала:

— Вот еда для твоего духа, чтобы были силы. Ешь, пей. Будь сильным. Ожидай. Не засыпай, Отец. Бодрствуй и жди. Ты будешь отмщен. А уж тогда можешь спать.

Оглядевшись, она увидела, что туман вокруг начинает светлеть. Взяв корзину с фонарём и погасив свечу, она пошла обратно. Казалось, что туман постепенно редеет, словно разгоняемый светом солнца. Тропа пока ещё была видна лишь на несколько шагов вперёд, но женщина шла так же уверенно и спокойно, вверх по склону холма. Рокот моря, что билось у прибрежных утёсов, был хорошо слышен в долине, и теперь всё слабел и слабел, пока совсем не стих, поглощенный туманом и склонами холмов. Из светлеющей мглы вокруг тропы то и дело выглядывали овцы, с отяжелевшей от влаги шерстью, покрытой крупными каплями. Они лениво переступали с ноги на ногу, звякали колокольчиками. Вот раздался громкий, хриплый голос овцы, а в ответ ей прозвучало блеяние ягнёнка.

До Фермы на Холме было около полумили пути по пастбищам. Фермер уже собирался уходить на сенокос, когда женщина, его жена, добралась до фермы и вошла во двор. Он тихо произнес:

— С добрым утром, госпожа.

— С добрым утром, господин, — так же тихо ответила она. — Я принесу тебе завтрак на Нижний Луг.

— Благодарю, — кивнув, ответил он. Развернулся и побрёл сквозь тающий туман. Невысокий и крепкий, седеющий, с косой на плече. Трава этим летом выросла такая обильная и буйная, что они выкашивали Нижний Луг уже во второй раз.

Сделав все утренние домашние дела, и даже заглянув в сад возле кухни, женщина отправилась следом, взяв косу поменьше и корзину с едой: хлебом, сыром и маринованным луком. Солнце к этому времени уже поднялось высоко, и посылало на землю жаркие лучи с восточного небосвода. Туман, изгнанный с земли, вытянулся мглисто-серебряной полосой далеко на горизонте, у восточной окраины моря, скрывая тамошние острова.

Достигнув вершины холма, за которым был Нижний Луг, она оглянулась, озирая все окрестные земли, что застывшими волнами отделяли её от моря. В четверти мили от неё, на пологом склоне, уютно осенённая холмами, была их ферма. На западе виднелись другие фермы. На юге, там, где находилась деревня, виднелись кроны деревьев и самый высокий деревенский дымоход. На севере, на холме повыше, темнели на фоне неба рощи и высокие, крытые черепицей крыши поместья лордов Одрена. В восточной стороне, за склонами холмов, скрывалась укромная долина, куда она спускалась сегодня утром. Она приходила туда каждое утро, вот уже четырнадцать лет. Склон, что скрывал долину, все окрестные поля и холмы, тропы и дороги, полукруг моря на востоке — всё это был вечный, наполненный спокойствием пейзаж, давно знакомый ей, и она спокойно осматривала его. И уже собиралась отвернуться и начать спуск к лугу, как заметила вдали нечто, что заставило её присмотреться внимательнее.

По светлой нити дороги, что петляла среди пастбищ и вела из деревни на север, шли двое. Они были так далеко, что казались просто маленькими букашками. Вот, у перекрестья с тропинкой, что вела с холмов прямо к обрыву над морем, они остановились. Женщина внимательно наблюдала. Кажется, они разговаривали. Один из них, похоже, жестикулировал, точь-в-точь похожий