Бронебойщик (СИ) - Сергей Коржик

— Меняю махру на тушёнку, предложил я ему.

— Две банки.

— Три, и не меньше, голосом кролика из мультфильма ответил я. Солдатик побурчал, но обменял банки на махорку. Живём! Доедали тушёнку уже под артобстрелом. Как я и предполагал, по позициям батальона отработала батарея 105 мм гаубиц, затем полезло штук десять танков. За ней густо поднялись цепи пехоты. Десять танков. И все мои. Радость то какая. Я жевал веточку ивняка говорят из него какое-то лекарство делают, очень полезное. Танки ползут медленно, пехота держится за ними метрах в тридцати, пора начать естественный отбор. Умных и храбрых в могилу, тупых и трусливых в госпиталь. Ловлю в прицел офицера, блядь он улыбается! Что-то весело обсуждает с коллегой. Выстрел! Офицер взмахнул рукой, как будто хотел поймать улетевшую фуражку и грянулся об землю. Второй собеседник не понял, что его коллега уже на пути в Вальхаллу решил ему помочь встать. И прилёг тут же с пулей в ухе, пиши два офицера, сказал я Паше, дальше пошли унтера четыре штуки, пулемётчик и его второй номер, ага вот мне принесли бинокль, офицер разглядывал нашу оборону, которая огрызалась редкими выстрелами. Боясь за бинокль я уложил его выстрелом в грудь, рядом легли связисты. Пехота, потеряв управление отстала, и танки вылезли ко мне под выстрелы птр в гордом одиночестве. Десять выстрелов в моторные отделения не оставили им шансов, два последних не разворачиваясь и паля в белый свет как в копейку успели удрать за косогор прихвати за собой пехоту. Едва танки скрылись я перемахнул через бруствер и крикнув Пашке жди, пополз за биноклем. Четверо связистов и офицер лежали кучкой. Снял с унтер-офицера связиста ранец, обыскал солдат, с офицера, снял планшетку, часы, бинокль, пистолет, вывернул карманы, достал документы, забил хабаром ранец, накинул его на плечи и уполз к себе в окоп. Пашка смотрел на меня как Ленин на буржуазию. Но когда сняв свои часы я отдал их ему, взгляд его заметно потеплел, а когда ещё повесил ему на грудь бинокль он готов был стать моим Санчо Пансой на веки вечные. Перебрав ранец, я отложил нужные в хозяйстве вещи. Остальное, кроме планшетки и документов немцев выбросил в болото. Ну кому скажите на милость нужны были здесь презервативы? Ранец был удобнее сидора и без раздумий переложил своё добро в него.

— Так, Павел хватай документы планшетку и снайперскую книжку, сдай командиру, у него же подпиши книжку и узнай новости. В это время сзади кто-то засопел и в окоп едва нам не на голову свалился лейтенант.

— Твою маман Кожемяка, блядь, ты почему не показал где твой окоп, я полчаса тут лазаю, хорошо голоса услышал. Что ты творишь? Восемь немецких танков стоят перед позицией роты! Одним ПТР! Никто ж не поверит! Восемь танков!

— Ну, кроме танков товарищ командир я тута маленько офицеров пострелял, вот документы их старшего и подал планшетку и документы немцев. Вот снайперская книжка, там всех записал, подпишите, а. Старлей взял книжку и подслеповато стал читать написанное. Я подобострастно подсветил странички трофейным фонариком. Вот, три офицера, пять унтеров, пулемётчики, связисты, да и Павел пару экипажей упокоил. Короче на банку тушёнки и кусок хлеба мы заработали.

— Эх Кожемяка, хули мне ихние офицеры, мне эти танки дороже всего на свете. Веришь у нас ни одной противотанковой гранаты. Нечем их остановить! Только ты. И ты их урыл! Восемь штук! Сегодня же подам представление на тебя к ордену, а второго номера к медали. Фонарик я забираю, ты себе ещё добудешь, подписал страницу и уполз. Пока немцы нас не трогали, и мы с Павлом вышли на тропу Мародёра. Фонарь, у меня конечно был, еще лучше чем тот, что я отдал командиру и мы подсвечивая синим узким лучом ползали от танка к танку собирая дань с мёртвых захватчиков. К двенадцати ночи мы собрали бутылок двадцать вина, ящика два консервов, галет и растворимого эрзац кофе, четыре печки спиртовки и четыре банки спиртовых таблеток штук шесть пистолетов и автоматов, десятка три гранат. Вино прикопали в болоте, около нашей копанки. Себе оставили пару складных ножей бритвенный набор с зеркалом, пару хороших зажигалок, два пистолета, два автомата и боеприпасы к ним, гранаты, остальное опять в болото, консервы и галеты сложили в специально выкопанную нишу. Хороший всё-таки строительный материал земля, час работы спальня, полчаса работы кухня. Перекусили запили кисленьким вином.

— Павел сейчас пол первого ночи, я сплю до трёх часов, потом ты меня будишь, я постою на часах до утра. Будь внимателен слушай ночь, немцы могут приползти на разведку, если застанут нас обоих спящих нам с нашим хабаром пиздец. На твоих часах есть будильник, ставь при мне на три часа. Всё понял?

— Понял товарищ сержант, не подведу.

— Блядь ну что за жизнь? Ну почему я не родился безногим? Опять меня дёргают за ноги. Шёпотом, прямо в ухо Павел говорит,

— Немцы. Прямо за бруствером ползут по берегу болота, много.

— Паша, я тебя учил пользоваться немецкими гранатами берёшь три гранаты и бросаешь оду за другой. сделаю тоже самое с другой стороны всех кто вылезет из болота стреляй. Погнали наши городских.

Павел пригнувшись ушёл влево по окопу я вправо. Вылез из под палатки и мягко как мячики в детстве начал бросать гранаты. Отвинтил колпачёк, дернул за шнурок, бросил и так три раза. Шесть взрывов раскололи ночь вдребезги. Стоны и проклятья на немецком языке кто-то попытался влезть на берег я срезал его очередью, с другой стороны Павел аналогично, кто-то прыгнул шумно в болото я на шум бросил колотушку, взрыв и опять вопли. Короче ночь мы повеселились от души. Утром едва рассвело, к нам приполз старшина с тремя бойцами.

— Ну шо ты ночами не спишь як усе нормальные человеки Кожемяка.

— Так не дают суки спать, я как белый человек помыл ноги, подстриг ногти, побрызгал духами подмышки, прилёг посмотреть во сне, что-нибудь такое с голыми бабами. И тут представьте себе товарищ старшина, ко мне в сон вместо бабы вламывается, небритый, грязный немецкий пидорас. Вот с Пашей мы еле гранатами отбились. Ещё немного и поимели бы нас комсомольцев, фашистские гомосеки. Лезь пожалуйста товарищ старшина за бруствер и посчитай их, весь хабар с них, ваш. Через час старшина отправил рядовых с хабаром в расположение роты, сам остался у нас.

— Героический ты сержант! Ты один уложил больше немцев чем вся рота. Вот прямо тут за бруствером лежит восемнадцать немцев. И танки. За танки тебе вся рота кланяется. Спасибо выручил. Сам смотрю прибарахлился, окопчик обжил, о а это що? Старшина углядел спиртовку.

— Так старшина! Не лапай, а то наебнёт. Мина это немецкая противопехотная, ночью выставляю для охраны себя любимого, а утром снимаю. Ты в минах разбираешься? Нет? А то у нас ест одна, называется мина лягушка, тронешь её за каку-то фиговину, она прыг на метр вверх и кааак долбанёт. Дать тебе может, потрогаешь?

— Нее! Нахрен мне твоя лягушака. Чего тебе передать сюда? Патронов, еды, воды?

— Бабы есть? Нету? Ну, тогда ничего не надо. Есть предложение, Танки я подбил но они не взорвались, немцы их починить смогут, поэтому надо их поджечь, бензину в них залейся боезапас ахнет, от танка рожки да ножки, только на переплавку. Посылай бойцов пока немцы в ауте. А через два часа над нами раскрылись врата ада, и оттуда упали на нас демоны с крестами на крыльях, Юнкерсы, Хейншели, сменяя друг друга в течении четырёх часов бомбили и штурмовали нашу оборону. Штук пять бомб упали в болото недалеко от нашего окопа. Три без возвратно, а две всё таки взорвались в глубине выплюнув вверх фонтан грязи и выбросив убитого мной немца чуть ли не нам в окоп. Старшина успел подорвать танки и они дополняли картину Апокалипса жирными мазками копоти. Честно говоря, я подумал, что опять остался один, но после бомбёжки приполз боец и сказал:

— Не ссы Кожемяка, лейтенант отвёл людей, немцы молотили пустые окопы. Ты знай, тебя не бросят, народ просил передать тебе, что мы присмотрим за тобой и днём и ночью, так что отдыхай спокойно. И уполз.

— Ага, отлыхай! Надо менять позицию. Немцы не дураки. Полезут танками в другом месте, вот только где? Справа, вряд ли. Восемь коптящих остова ясно намекали, что здесь поезда нет. Только слева по насыпи, пустят первым тяжёлый танк, прикроют артогнём и ага. Мотнусь ка я к командиру, судя по всему, человек он опытный, подскажет как быть. Нашел старлея, объяснил причину своего появления.

— Вот нутром чую товарищ командир попрут они в этот раз через дамбу. Да, узкая она, но танк пройдёт, и пустят они впереди тяжёлый танк прорыва. Хрен я ему чего могу сделать. Прикроют его прорыв более слабыми танками, арт огнём и амбец. Сапёры у нас есть? Нет? Гранаты? Нет, той немецкой дрянью только лягушек в болоте глушить. О! Бензин есть? Вот не поверю что бы этот долбаный хохол не заныкал канистру бензина? Блядь ну что же я такой тупой, всю ночь танки простояли там и бензин и масло и бутылки. Горючая же смесь! Пару бутылок всего надо! Старшина! Давай сюда! Дело жизни и смерти! Командир дави хохла! Бензин есть?