Бронебойщик (СИ) - Сергей Коржик

— Спасибо братцы! Чуть не заклевал петух крашеный. Бойцы рассмеялись и разошлись. Вечером было построение всего батальона. Приехало начальство, и комбат приказал поставить меня в строй. Я уже чувствовал себя намного лучше, но долго стоять мне ещё было трудно. Перед бойцами выступал дивизионный комиссар, говорил о временных трудностях о героической Красной армии, о героях которые не щадя собственной жизни останавливают врага:

— И один из таких героев находится среди вас! Младший сержант Кожемяка! Выйти из строя!

— Я хлопнул по лечу впереди стоящего, тот сделал шаг вперёд и в сторону, я же чеканя по возможности шаг вышел из строя и слегка довернув, строевым шагом подошёл к комиссару. Отдал честь и доложился:

— Товарищ дивизионный комиссар, младший сержант Кожемяка по вашему приказанию прибыл.

— Батальон смирно! Слушай приказ. За воинскую смекалку и героизм проявленную младшим сержантом Кожемякой Алексеем Алексеевичем при захвате и уничтожении вражеского аэродрома, самолётов и экипажей, за спасение советского экипажа майора Горюнова, за участие в бомбёжке стратегического моста через реку Сож, присвоить ему звание сержанта и наградить Орденом Боевого Красного Знамени. За отражение атаки и уничтожении восьми танков их экипажей и за снайперскую стрельбу лишившую наступающий немецкий батальон офицеров, на позициях у деревни Небылица, присвоить очередное воинское звание старший сержант и наградить вторым Орденом Красного Знамени. За подожжённый немецкий тяжелый танк прорыва, который заблокировал немцам возможность прорвать нашу оборону и тем самым решил исход боя, за то что будучи контуженным не покинул поле боя, а остался со своим товарищами морально поддерживая их боевой дух, старшему сержанту Кожемяке Алексею Алексеевичу присваивается очередное звание старшина и награждается Орденом Красной Звезды“! Комиссар лично прикрутил мне ордена на гимнастёрку, я отдал честь и произнёс „Служу трудовому народу! Далее вызвали Вольцова, он получил звание младшего сержанта, медаль „за Отвагу“, за бой с восемью танками и немецкими разведчиками, и Орден Красной Звезды за танк прорыва. А что, он рисковал также как и я и ещё и вытащил меня оглушённого к своим. Честно всё заслужил. Возвращаясь в строй, он остановился возле меня пожал мне руку и сказал:

— Спасибо товарищ старшина, это всё ваша заслуга.

— Пустое Паша, ответил я ему, мы с тобой ещё Героями Советского Союза станем, попомни мои слова. На фронт нас не отправили, фронт дошёл до нас сам, немцы давили танками и бомбили слабую спонтанно созданную оборону состоящую из ранее разбитых пехотных дивизий, разбивали их еще раз разом, и надвигались казалось необоримой силой. Я то знал, где мы их остановим, но чем чёрт не шутит, может в этом мире будет как то иначе. Зачем то я здесь появился, нет конечно, я не считал себя Спасителем, наоборот я считал себя маленьким алмазным камешком, ломающим шестерёнки немецкой военной машине. Батальон занял позиции в предместье Киева, между Святошинскими озерами. Там находился укрепрайон с бетонными ДОТами. Вот их мы и прикрывали. Укрепрайон имел свой гарнизон, который сидя за многометровыми бетонными стенами, посмеивался над пехотой закапывающуюся в землю у них в тылу. Когда комбат в очередной раз обходил позиции, я сказал ему:

— Немцы наверняка давно срисовали укрепрайон, и будут ломать его дальнобойной артиллерией и авиацией, попадём и мы под раздачу с такими соседями. Надо искать где-то хорошие укрытия для бойцов. Капитан, а комбат тоже получил повышение в звании и медаль, почесал затылок и сказал.

— Поищем, вот что старшина, прибыли шестеро бронебойщиков, поступают в твоё распоряжение, деды тоже остаются у тебя. Береги себя и солдат. Позицию для бронебойщиков выбирай сам, потом доложишь. И ушёл. Вместо него Вольцов привёл шестерых небритых в грязном обмундировании бойцов с тремя ПТРами. Я скомандовал, — „Оружие к осмотру“, нормальные однозарядные, Дегтярёва, чистые ухоженные.

— Вольцов! Отдал я команду. Бойцов накормить, помыть, постирать, осмотреть обувь если надо отремонтировать, через два часа доложить о исполнении. А сам пошёл выбирать позицию для бронебойщиков. В ближайшее время встретится с танками нам не светило. Немцы знали про укрепрайон и вряд ли сунутся. А вот бомбить они будут, мало нам не покажется. Я видел как они нас бомбили, эскадрилья пикировщиков становилась в круг на высоте около двух километров и затем срываясь по одному пикировали до высоты метров четыреста бросали бомбы и выходили из пике. Вот на этом отрезке они были наиболее уязвимы. Бомбить будут, утром заходя с восточной стороны, вечером с западной, дабы не слепило солнце. Мы должны найти позиции по оси Север — Юг. И это место находилось на берегу Святошинского озера слева от шоссе. Прихватил с собой четырёх бойцов своего отделения вооружив их лопатами привёл на место будущей позиции.

— Отцы. Обратился я к ним. Мне нужна в этом месте позиция для бронебойщиков. Выглядеть она будет так. Я взял лопату и прямо на земле нарисовал крест из примерно шестиметровых траншей. Это стрелковая позиция. Вот здесь и здесь я указал им место надо выкопать две землянки на десять человек каждая. Всё это замаскировать. Начинайте, через час я приведу остальных, и мы все займёмся обустройством. Вопросы? Вопросов нет! И через час, сняв гимнастёрку, я наравне со всеми копал землю. Если верить поговорке, — два солдата из стройбата, заменяют экскаватор, я руководил механизированной колонной. Сначала огневая позиция, потом землянки, два наката брёвен была конечно слабой защитой от двухсоткилограммовой бомбы, но как говорится в одной молитве, — „Уповаю на милость твоя! . Что такое землянка на десять человек? А это минимум котлован три на четыре на два метра глубиной. То есть двадцать четыре кубометра земли, умножьте на две, плюс огневая позиция. Меня мотало как припадочного, последствия контузии давали себя знать. Бойцы отобрали у меня лопату постелили пару шинелей и я уснул под шелест ссыпающейся земли и негромкого говора, проснулся от того что где то рядом завизжала пила и застучал топор.

— Товарищ старшина, начал доклад Вольцов. Землянки перекрыты и крыши засыпаны землёй. Изготавливаются двухъярусные нары, имущество взвода доставлено в расположение, ужинали, вас не будили, но ужин тёплый, котелки замотали в шинели. Завтра с раннего утра займёмся маскировкой позиции.

— Ну что сказать, молодцы! Завтра, вернее уже сегодня, хоз отделение и вторые номера займутся маскировкой и дооборудованием позиции. А с первыми номерами я проведу учения по отражению воздушного налёта. Отдых бойцы. Хрен там! Утром налетела авиация и дала просраться всем кто не закопался. Деды нырнули в землянки, а я с первыми номерами в траншею огневой позиции. Вот смотрите мужики, вот он входит в пике вот бросает бомбу, вот выходит из пике, вот момент когда он как бы провисает, Вот это наш момент открытия огня. Мы не бегаем с ружьм за самолётом, а глядя по заранее выбранные ориентиры ждем, когда он сам вылетит под выстрел. Немного доворота стволом и он ваш. Вот смотрите, первый самолёт вышел примерно ориентиром на воон ту сосну с отсохшей вершиной, смотрим на второй, вот как я и говорил практически там же только чуть левей, третий там же, но чуть правей. Вас трое, вот ваша траншея, ваша огневая позиция разошлись по ней и примите позицию для стрельбы, я хочу, что бы вы наметили свои ориентиры для стрельбы. Сам я буду стрелять по пикирующим целям, вы как бы будете добивать подранков. Ясно? Вопросы?

— Сомневаюсь я товарищ старшина, что мы чего ни-будь сможем сделать самолёту. Разве что случайно.

— Даже если случайно, даже если один самолёт, просто посчитайте стоимость самолёта и пули, плюс лётчик. Плюс то, что этот самолёт уже не полетит и не убьёт кого-то бомбой не разрушит дом. Нет братцы, мы их тут должны наколошматить столько, что даже если и погибнем, то немцы долго будут вспоминать Святошинские озёра. Но мы не погибнем, это я вам обещаю, а пока за дело. Сегодня целый день наблюдать и примечать ориентиры. Посчитать сколько самолётов, сколько бомб кинули. Вечером каждый отчитается. Немцы бомбили целый день. Деды под бомбёжкой доделали нары и сидели покуривали… Укрепрайон, оказался вооружен зенитной артиллерией, и зенитки захлёбывались огнём, пытаясь отогнать нападавших, но только до того времени, пока немцы в одном из налётов, не избрали целью саму зенитную батарею. К вечеру все угомонились и немцы и наши. Сам я тоже приметил пару ориентиров. Уж больно часто немцы там входили в пике и сбрасывали бомбы. На бруствер приказал уложить брёвна, держать на весу пудовое ружьё никому не улыбалось, сделали гребёнку насечек по выбранным ориентирам, залили водой пространство перед бруствером, что бы пыль после выстрела не демаскировала позицию. Всё кажется, дальше как говорится, — война план покажет. Нашёл комбата, доложился.