Вой Фенрира (СИ) - Максим Бондарчук

Купер продолжал что-то говорить, но слова потихоньку стали замедляться и стихать, пока вовсе не превратились в нечто неразборчивое и совершенно непонятное для нормального слуха. Голова медленно опускалась, руки сползли со стойки и через несколько секунд из-под носа стали доноситься слабые звуки храпа. Он уснул. Выдавив из себя последние мысли, его разум отправился на покой. Тело обмякло и, облокотившись на барную стойку, зависло в неприглядной позе.

- С этим все? – вопросительно спросила женщина, продолжая помешивать синеватый коктейль.

- Да, сегодня он больше не заказывает. Надеюсь, он тебе не слишком надоел?

Бармен смущенно опустила глаза.

- Надоел? Да нет, скорее наоборот, здесь без него было бы очень скучно. Я люблю слушать его истории, о том, как он служил и на каких планетах бывал. Знаешь, я когда-то сама хотела поступить на службу, даже подала заявку, да только не получилось. Отец успел включить все свои связи и перекрыл мне дорогу в армию. Ему всегда хотелось видеть во мне продолжателя его бизнеса, торговой империи, которую он создал с нуля. Но перспектива бумажной работы и постоянных переговоров меня не прельщала, мою душу всегда тянуло в космос, в это бескрайнее звездное небо, где можно было делать то, к чему я стремилась всю жизнь. Я помню эти потрепанные фотографии из дневника моего дяди, где он и еще несколько солдат стоят на фоне уничтоженной вражеской техники. Как он рассказывал о своих путешествиях и боевых подвигах. Это все так манило и притягивало. Я рвалась туда, но отец сделал все, чтобы этого не произошло: меня разворачивали еще на пороге вербовочных пунктов даже не дав скинуть плащ, мои документы возвращали сразу после того как я называла свое имя. Это было как проклятие, которое могло висеть надо мной всю жизнь, если бы однажды я не взяла инициативу в свои руки.

- Ты убежала из дома?

- Да, на первом же рейсе, улетавшем в самое приграничье, где только-только перестали рваться снаряды и гибнуть солдаты. Я даже не понимала толком, что буду делать дальше, просто записалась добровольцем под чужим именем и отправилась навстречу своей судьбе. Однако реальность оказалась куда менее романтичной, чем мне казалось раньше. Когда видишь руины укреплений, на которых еще была свежа кровь тех, кто защищал это место, когда запах гари и человеческого мяса, смешавшись с местным воздухом, лезет тебе в легкие и заставляет желудок вывернуться наружу, тогда ты начинаешь понимать, что невозможно полюбить мир, не зная, что такое война. Я два года пробыла на той планете, видела все ужасы поствоенного хаоса, где все человеческое перестает иметь хоть какое-то значение, уступая место животным инстинктам. Видела как люди превращаются в зверей, убивая друг друга за бутылку питьевой воды, как обездоленные и беспомощные, они бросались на военные укрепления, в надежде найти там спасение, но в ответ получая лишь пулю. Это было страшно. Не об этом я мечтала всю жизнь, не такие картины снились мне по ночам, но именно это открыло мне глаза. На ту реальность, которая каждый день окружает нас и которую мы так усердно пытаемся не замечать. Нельзя винить Купера за его слова, просто он сказал то, что все мы прекрасно понимаем, но по какой-то причине не можем произнести вслух. Кому-то мешает совесть, кому-то - условия контракта и военная присяга, но от этого правда не становится правдивее, она просто отодвигается на задний план, уступая место популистским лозунгам и приказам командиров. Вот ты, Стив, ты когда-нибудь задумывался о том, что есть другая жизнь, не та к которой ты привык за все это время, иная, что протекает за стенами казарм в которых вы проводите почти все свое время?

Дженкинс не сразу, но обратил внимание на вопрос Джессики, затем слегка потянувшись и выпустив легкую струйку сигаретного дыма, посмотрел на нее.

- Конечно, каждый день об этом думаю, но мы люди совершенно другого сорта, мы рождены для других целей. Каждый человек, появлявшийся на свет, несет с собой некую цель, предназначение, с которым ему суждено прожить всю жизнь, от нас же требуется понять в чем оно заключается. Я был простым механиком, грузчиком, пилотом грузового корабля и еще бог знает кем, но истинное свое назначение я нашел лишь тогда, когда взял в руки оружие, когда впервые увидел, как поверженный враг падает на землю и перестает сопротивляться. Здесь, в окружении таких же солдат, я чувствую себя как рыба в воде. Пусть, порой, мы делаем плохие вещи и делаем это за деньги, но мы все так же остаемся людьми, солдатами, преданных своему делу. Я не пытаюсь оправдаться, просто говорю так, как считаю правильным. Моя жизнь, моя работа, это череда побед и поражений, где после каждого нокаута я вставал и продолжал биться. Когда мне было четырнадцать лет, меня избил соседский парень, она был выше меня на голову и каждый раз, видя как я шел со своей смены, пытался меня ударить. Я терпел его, старался не замечать всех этих синяков и побоев, но время шло, зло копилось, а он все никак не успокаивался. Наконец, в один из последних рабочих дней, когда вся смена уходила на двухдневный отдых, мне удалось стащить из складского помещения здоровый железный ключ, такой, которым закручивают гайки на металлических креплениях, и спрятать в своей сумке. Уже идя домой, я знал, что буду делать, и был готов к последствиям. Честно скажу, мне не хотелось его сильно бить, но когда я смог остановиться, перевести дух, чтобы встать и убежать домой, на его теле не было живого места. Он напоминал огромный окровавленный кусок мяса, который уже перестал дышать. Потом был суд и публичное выдворение моей семьи за пределы этой планеты. Тогда нам пришлось испытать очень многое: боль, унижение, оскорбления в адрес моих матери и отца, очень многое. Однако улетая оттуда, я ощущал что-то совершенно другое, чувство, которое раньше мне не доводилось встречать. И только спустя много лет я понял, что это было – чувство победы и справедливости, пусть и достигнутое таким путем. Оно следовало за мной всюду, отголоски той самой драки, где я несколькими тяжелыми ударами предрешил свою дальнейшую судьбу. Я не жалею, что все произошло именно так и, что вся моя жизнь это один сплошной бой, но я люблю то, чем я занимаюсь, здесь я в своем мире и менять что-то не собираюсь.

Стив поднес ко рту догорающую сигарету и, обняв ее кончиками губ, вдохнул все содержимое в легкие. Музыка продолжала играть. Зал и танцпол были битком набиты людьми. Люди стремились сюда невзирая ни на какие преграды: ни усталость после рабочего дня, ни позднее время, ничто не могло их остановить. Они, словно бурлящая река, прорвавшая бетонную плотину, кипели и бурлили. Их головы были туманны, тела возбужденны, а разум витал где-то в высоте. Они были свободны, пусть на этот короткий вечер, пусть всего на пару часов, но свободны по-настоящему, не подчиненные и неподконтрольные ничему и никому. Наверное, это и было то, о чем говорил Купер, но теперь это уже неважно, ведь завтра, когда ледяное солнце этой системы поднимется на небосвод, эти люди оденут свои обычные одежды и отправятся на свою привычную работу, чтобы к концу рабочего дня, вновь обрести свободу.

3.

В кабинете царила могильная тишина. Огромные механические часы, стоявшие в самом углу помещения, молча, чеканя свою поступь, указывали на половину первого ночи. Он молчал. Я смотрел на него и ждал, когда все начнется. Несколько раз, пытаясь пробить эту мертвую тишь, я хотел сорваться и начать первым, но видя серьезный вид генерала, отбрасывал эту затею. На его лице выступили морщины - возраст брал свое. И хоть здоровья ему было не занимать, справиться с таким врагом как "время" не мог даже он.

- Что ты об этом думаешь, Грей? - резко начал Свиридов.

Несколько опешив от столь быстрого начала, я слегка приподнялся со стула.

- Это чистой воды самоубийство, генерал. Если мы отправимся туда, то там мы и останемся. План спасения провален изначально, да и почему никто не знал про этих ученых?

Генерал тяжело выдохнул. В его глазах читалось раздражение всей этой ситуацией.

- Потому что очкастые агенты решили не посвящать нас в подобные дела. Результат оказался очевидным. Я сам узнал об этом всего пару часов назад и понятия не имею, что делать дальше. Согласно договору, мы обязаны отправить туда спасательную группу, но..., - он опять тяжело выдохнул и, проведя рукой по седым волосам, оперся на стол, - это смерть. И я не хочу этого. В ближайшее время подкрепления не будет, синоптики передают, что в этом году буря сформируется как никогда сильной и ничто живое не сможет там выжить.

Он легонько провел ладонью по настольному планшету. Через секунду, вздымаясь вверх, появилось легкое разноцветное сияние, которое вскоре превратилось в полноценную голографическую модель планеты. Она медленно вращалась вокруг своей оси, и до последней детали копировало космическое тело.