Тотем Человека - Анатолий Герасименко

Дина покорно кивнула. Ноги ее мелко тряслись — начало сказываться пережитое напряжение. Дина снова опустилась на лавку.

— Если кого-то в Отдел вербуют, значит, он того стоит, как-никак. А? Рекордсменка?.. И вот ты все утро меня подкачивала. Вроде бы. С ночи еще. Я уже не просто удачливым должен быть, в меня стрелять можно, пули отскакивать будут. А мы отчего-то, э-э, сидим по уши в дерьме, и ты мне — 'не повезло'. А?

Он встал перед Диной, так что она, сидя на лавке, видела только его ширинку. Дина разозлилась, впервые разозлилась на Черного по-настоящему. Даже слезы навернулись на глаза от гнева. Стоит тут. Король болота. Отчитывает, как школьницу. На себя посмотри, чучело.

— Откуда я знаю? — крикнула она, задрав голову. — Я все, как надо, делаю. Откуда я знаю, что не так? Может, если бы не я, нас бы пристрелили уже. Вон как мы со второго этажа сиганули, хрен так без накачки выйдет. Я что, виновата, что Тимка нас ищет?

— Тимка, — пробормотал Черный. — Тимка… Кто бы мог подумать. Был ведь тише воды, ниже травы. Лузер, тряпка. Алкаш. Ты ведь написала: не ищи. Вот чего он полез, а? Чего ему от нас надо?

Дина спрятала лицо в ладонях. Тимка. На третьем курсе она уехала с родителями в Египет, а Тим остался здесь, в Питере. Ее не было две недели, и каждый день он звонил ей, сумасшедшие деньги потратили на разговоры, тогда и обычная-то мобильная связь стоила недешево, а тут еще роуминг… Родители Дины терпеть не могли Тима — хотя он тогда еще совсем не пил — и встречать ее в аэропорт он не поехал. Встречу назначили у Казанского собора, перед фонтаном. К тому времени как пришла Дина, Тим уже был на месте. Они увидели друг друга, когда между ними оставалось полсотни метров, и Тим побежал навстречу. Дина тоже могла побежать, на ней были легкие туфли без каблуков и спортивный лифчик, но она решила, что будет выглядеть глупо и только улыбалась, а он подлетел, схватил ее за талию и приподнял над землей.

Это было хорошее время. Наверное, самое лучшее время в ее жизни.

А потом появился Черный… нет, не так. Черный был с самого начала. Лучший друг Тима — рубаха-парень, игрок и аферист. Дина и Черный недолюбливали друг друга. Или, по крайней мере, верили в это. Но потом случилась та скверная ночь, ночь глупой мести, ночь глупой измены. Дина просто хотела его проучить — пьяного, своевольного Тимку — а Черный оказался рядом. Кто мог знать, что глупая месть обернется глупой любовью. Большой любовью. Большой глупой любовью.

— Сколько времени? — спросил Черный.

Дина машинально глянула на часы.

— Два почти, — ответила она. — А что?

— Два, — задумчиво сказал Черный. — Так… Вышли от тебя мы в десять… Куртку с паспортом с меня стащили — было двенадцать…

— Позже, — отозвалась Дина.

— Двенадцать, — раздраженно Черный. — Я знаю, что говорю. Как раз время посмотрел перед этим… Выходит, если даже Тимка сразу проснулся, как мы ушли, то с того времени всего четыре часа прошло. Быстро он среагировал. Вот что значит с легавым дружить.

— Думаешь, Боб ему помогает?

— Уверен.

— Да, Тимка молодец, — безучастно сказала Дина. — Зря я тебя послушала. Надо было попрощаться по-человечески, а не убегать.

— Скучаешь, — произнес Черный.

— Нет, — сказала Дина, почувствовав раздражение.

— Скучаешь, — с нажимом повторил Черный.

— Я же сказала, нет! Перестань, Тим! — воскликнула Дина и осеклась. Ей и раньше случалось называть людей именем мужа, она слышала, что такое часто бывает, когда долго живешь вместе с человеком. Больше всего на свете она боялась назвать Тима именем Черного, но этого ни разу не произошло. А вот Черного она изредка звала Тимом, отчего Черный приходил в мрачное и язвительное настроение. Но никогда раньше не случалось того, что произошло теперь.

Черный сильно побледнел, глаза его выкатились из орбит, так что лицо стало похоже на яичницу из двух яиц. Потом он оскалился и начал рычать, хрипло и с каким-то нутряным присвистом. Дина онемела от ужаса, а Черный, подбежав к двери, ударил в нее ногой. Бесполезно: дверь видала и не такое. Черный снова разбежался и опять атаковал дверь — с тем же результатом. Это наверное, выглядело комично, но Дине было не до смеха. Опомнившись, она вскочила, подбежала к Черному и встала у него на пути. Он налетел на нее, оба упали на грязный пол. Падая, Дина подумала, что это, верно, была последняя глупость в ее жизни — собственным телом остановить мужика весом девяносто килограммов. Но упали они на удивление мягко и медленно, все-таки не зря она старалась, накачивала его удачей там, за мусорными баками, и еще раньше, с утра, и ночью, дома. Черный, лежа сверху, всхлипывал и бился, а Дина заплела его ноги своими, держала за руки и приговаривала: 'Ну-ну-ну, все уже, все…'

Мало-помалу он затих. Дина лежала, обнявшись с ним, слушая крики из дальней камеры: 'Мамама… Мамама… Мамама…' Никогда еще не бывало ей так одиноко. Никогда еще не бывало ей так страшно. В коридоре раздались шаги. Дина решила, что сейчас придут к ним, станут бить Черного, чтобы не скандалил. 'Не дам', - решила она, крепче прижалась к любовнику и зажмурила глаза.

— Здрасте, — сказали в коридоре. Голос был незнакомый, низкий, бархатный. Очень приятный голос. Дине он понравился.

— Ну, здорово, коли не шутишь, — ответил голос сержанта Копайгоры. — Чего надо-то?

— Вы парочку задержали? Мужика высокого и девчонку?

— А! — обрадовался мент. — Так вы родственник!

Бархатный проговорил: 'М-м'.

— Проходите, проходите, — говорил между тем милиционер, — Борис Семеныч как раз утром звонил, сказал у казино дежурить, так я туда пошел, глядь — а они навстречу бегут! Ну, думаю, и ходить никуда не надо. Вот повезло-то. Вы тут подождите минуточку, а я их сейчас приведу.

— Очень хорошо! — сказал бархатный. — Замечательно.

У кошек есть особенное чувство. На протяжении многих тысяч лет они были всего лишь маленькими пушистыми существами. Клыки и когти страшны только для тех, кто еще меньше тебя, а для крупных хищников ты — всего лишь добыча. Поэтому кошки научились предвидеть смертельную опасность загодя. Хотя бы за несколько секунд.

Правда, в данном случае это умение было совершенно бесполезным.

— Макс, давай, поднимайся, Макс, — зашептала Дина. — Ну вставай же, беда, случилось что-то, там за нами пришли!

Черный лежал, вцепившись в нее, словно утопающий. Дина однажды тянула из воды мальчишку, когда подрабатывала вожатой в лагере. Ей было шестнадцать, мальчишке — двенадцать, и весить он мог никак не больше нее самой, но Дине казалось, что он тяжелее Земли, и он цеплялся за нее руками и ногами так же, как теперь это делал Черный… Она задергалась, пытаясь освободиться, и тогда дверь в камеру открылась.