Ликвидатор - Юлия Гутиева

— Она в психиатрической клинике, я видел её, точнее то, что от неё осталось.

Отключив эмоции, Берк невозмутимо ответил:

— Мне жаль, но разве ты предпочёл бы увидеть её останки, растерзанные кароном? — показное равнодушие тона чудовищно не сочеталось со смыслом сказанного.

Иван в ужасе уставился на шефа. Моран ответил на немой вопрос:

— А ты что думал? Сейма в больнице, во всех других вариантах развития событий она бы оказалась в тюрьме, затем суд и смертный приговор. И ты прекрасно знаешь, какой монстр убил бы её и каким способом.

Иван судорожно сглотнул, не в силах поверить и воспринять услышанное.

— Но благодаря вашему умению держать язык за зубами всё ещё может обойтись.

Вампир прошептал дрожащими губами:

— Так это не конец?

— Нет, — короткий ответ показался Ивану приговором. Молодой человек в спешке покинул кабинет ликвидатора.

Сидя на диване своей квартиры, Иванов продолжал казнить себя за малодушие. Он пришёл к ней в больницу, в отдельную палату, но остановился на пороге, не в силах сделать ни шага вперёд. Он так и не увидел лица любимой женщины, одиноко сидящей в кресле качалке и устремившей свой ничего не выражающий взгляд в далёкое прошлое.

— Мне больно смотреть на твоего брата, — произнесла Джули, сделав глоток зелёного чая.

— Он должен через это пройти.

У Марьи не было подруг, и разговор с Фарион, сидящей напротив, давался с неимоверным трудом, а, может, дело было и не в подругах. Неожиданно судьба свела вместе двух разных женщин, подведя под весьма щекотливый общий знаменатель.

Марья отрешилась от всего, рассматривая девушку, чем-то зацепившую Морана. Она рассматривала её трезво, непредвзято, без тени эмоций, как будто со стороны. Берк и Кайла — идеальная пара, а Берк и Джули… но именно рядом с Джули ликвидатор вёл себя неоднозначно, рядом с Джули его программа контроля начинала давать сбой.

Марья пыталась сравнить их. Волна цунами, сметающая города, и маленький, беззащитный парусник; смерч, крушащий дома, и автомобиль, попавший в вихрь; лава, сжигающая всё на своём пути, и молодое деревце, растущее на обочине; машина, большую часть жизни пытающаяся избавиться от эмоций, и человек, эмоции которого способны захлестнуть тяжёлой волной стоящих рядом монстров. Да, сравнения не в пользу Фарион. Но почему Берка так неудержимо тянуло к ней.

Джули достала записку, полученную от Ивана, загрузила карту в телефон и стала прикидывать маршрут до больницы, в которой лежала Сейма.

И вдруг Марья поняла главное: хрупкая девушка терзает ликвидатора, пробуждая в нём качество, слишком опасное и болезненное для работы монстров — человечность.

========== Глава 44 ==========

Макс парил в небытии между тем, что когда-то называлось реальностью и адом, личным, усовершенствованным адом Арона, созданным архаи для достижения своих тёмных целей. Но и просто для развлечения и успокоения мятежной души.

После откровений мага у несчастной оболочки с Земли появилось поразительно много времени для размышлений и составления планов по спасению Фарион.

Поражаясь самому себе, Макс признавал: при жизни он не был таким юмористом и циником. Но что делать? Ты торчишь в аду какого-то психа в непонятном состоянии. Обиднее всего было то, что ад не был общественным, типа того, куда после смерти попадают самые отъявленные грешники. Анализируя события после смерти, мужчина понял одно: каким-то образом его пропустили мимо основных ворот, лишив права выбора. От этого злость закипала в груди или том месте, где она должна была находиться — поначалу Макс с трудом понимал, что он вообще из себя представляет.

В первые часы после возвращения памяти молодой человек пытался определиться со своим плачевным положением, сразу не получилось, тогда Макс поддался панике, напоминая маленькую муху в банке с мёдом, которая бросила все силы для того, чтобы взбить мёд, надеясь превратить его… во что — не важно, ведь у неё не получалось пошевелить даже лапкой. Побарахтавшись, вспомнив все нецензурные слова, попутно сочинив новые поразительные сочетания, которые несомненно оценили бы в некоторых кругах, мужчина успокоился, расслабился и интересные, позитивные мысли пришли в голову: «Муха в бочке мёда? Нет. Ложка дёгтя в бочке мёда? Нет. Заноза в чьей-то заднице? Да, да, да!!! Я буду занозой в заднице этого психа. Ура! Я нашёл себя в этом странном мире!» Впервые за долгое время Макс умудрился чем-то улыбнуться, это согрело душу, да, душа у него ещё оставалась — в этом мужчина не сомневался ни минуты.

«Ну, подожди, псих, ты ещё узнаешь, с кем связался и твоя белобрысая курица тоже». Ранее сквозь пелену боли Макс видел лица Арона и Мелиссы, слышал монотонную речь, как и все вокруг. От этой пары исходили мощные волны зла, чистого, без малейшей примеси других чувств. Особенно от женщины. Молодой человек поморщился, прогоняя неприятные воспоминания.

«И как мне спасти Фарион, — печальный вопрос, заданный самому себе, убавил позитива, — почему она никогда не любила меня». Но этот факт не мог вызвать даже толику злости, Макс слишком хорошо понимал, кому обязан возвращением в реальность.

«Любить не заставишь…»

Пытаясь найти выход, он начал с упорядочивания воспоминаний: разложив всё по полочкам, мужчина углублялся в детали своей жизни, копаясь даже в мелочах детства. Сколько нового и интересного он открыл для себя, но и поразился некоторым сторонам взрослой жизни — на что рассчитывал эгоист в погоне за призрачными ценностями. Вдруг стало грустно и стыдно за самого себя перед самим собой. Так стыдно, что рука сжалась в кулак. Макс замер, всецело отдавшись ощущениям. Сжать кулак, разжать, сжать, разжать… Волна детской, наивной радости затопила существо. У него есть руки, и пусть их не видно, но это пока. Только не спешить, не спешить, и у него всё получится. Взглядом, полным надежды, мужчина уставился в чёрную пасть ада, сейчас он был сильнее, и это только начало…

«Спасибо, Джули, что открыла правду… перед смертью… моей смертью». Мысли горчили, но кто сказал, что признавать эту самую правду, выходящую за пределы нашего понимания, легко.

Фарион проснулась от слов, спокойно и проникновенно сказанных её бывшим любовником так, как будто он был рядом.

«Спасибо, Джули, что открыла правду… перед смертью… моей смертью».