Ликвидатор - Юлия Гутиева

Фарион кивнула:

— Софи, а когда у нас было иначе.

Возникла неловкая пауза, но Гаремова не спешила её прервать. Подруге нужно время, чтобы собраться с мыслями. Только минут через десять брюнетка произнесла:

— Прости меня за Берка. Я не должна была так вести себя. Больше никогда не позволю мужчине встать между нами.

София слушала молча, потягивая красное вино из бокала. Её время говорить не пришло. Стоит вставить хоть слово, как Фарион замкнётся и уведёт разговор в другое русло. Откровенного разговора не получится, но именно это в данный момент необходимо подругам.

— Просто я не знаю, что между нами происходит, но это не то, о чём говорила ты. После последних событий я поняла, что он связан со всеми странными происшествиями, случившимися с нами, — после минутной паузы девушка добавила, — и не только с нами. Я чувствую, как он опасен, но не знаю, почему.

После этих слов Джули с мольбой посмотрела на подругу, но Гаремова осталась непреклонной. Избегая взгляда кота из мультфильма Шрек, София долила вина в бокалы, достала конфеты, принесла из кухни салфетки. В общем, какое-то время изображала бурную деятельность, после закурила.

— А ты — кремень, — констатировала Джули, радуясь и печалясь этой черте характера подруги.

— Я просто жду, когда ты выговоришься полностью. Мы впервые поссорились из-за мужчины, и не потому, что не поделили его, а просто по-разному увидели происходящее, — София выдохнула дым в пол, — я наложила вето на обиды и хочу откровенности с твоей стороны.

Равнодушный, отрешённый взгляд брюнетки поднял волну гнева в груди рыжей бестии.

— Знаешь, я не буду жалеть тебя, но и поддерживать тебя в твоих заблуждениях не намерена. Загляни в себя и скажи, что ты чувствуешь к нему. Только слепой не увидит, что между вами что-то происходит. И не только странное, необъяснимое и хрен ещё знает какое, но и…

София собрала волю в кулак, злобно затушила сигарету, осушила бокал и, сверля Фарион пронзительным взглядом, продолжила давление:

— Когда вы рядом, между вами так искрит, что можно закурить без зажигалки. Это видно невооружённым глазом. Нет, скажу круче: это бросается в глаза. Не флюиды безумной любви с первого взгляда, а нечто мощное, глубокое и страстное, отчего все окружающие готовы забиться в самую глубокую нору и переждать, пока Фарион выяснит отношения со своим начальником. Звучит забавно, не находишь.

Никогда София не была так близка к цели — заставить Фарион признаться в чём-то, чего она не может контролировать, о чувствах речи пока не было.

— Скажи это вслух, Джули, скажи. И тебе станет легче. Ты сможешь двигаться дальше, думать о смерти Макса и прочих странностях происходящего. Ты сможешь понять Берка, только признавшись…

Внезапно София замолчала, опустив голову и закрыв глаза ладонями.

В тишине комнаты раздался тихий голос подруги:

— Меня тянет к нему… но не как к мужчине.

Гаремова вскочила на ноги со словами:

— О, силы небесные, она сказала это, — затем задумалась на пару секунд, состроила гримасу непонимания, тем самым вызвав у Джули стон отчаяния, и ринулась в бой с новыми силами и сияющей улыбкой победительницы, — а как к кому? Как к папочке? Или брату? А, может, любимому дядюшке?

Продолжая корчить рожицы, София вдруг округлила глаза и изумлённо произнесла:

— Я поняла, как к другу.

— Перестань, — рявкнула Джули, предугадывая последствия цирка, устроенного подругой.

Между тем София сложила губы в трубочку, закатила глаза, подпёрла подбородок ладонями и продолжила издевательства:

— Вы — друзья! Это что-то новое из области Фрейда. Странно, но друзья не разговаривают так, как будто вот-вот бросятся друг на друга. Я не буду уточнять, с какими намерениями. Вы можете и убить и заняться бурным сексом. Трудно сказать на данном этапе.

Джули прижали к стенке и даже не просто прижали, а продолжали вдавливать, будто она могла стать с куском камня единым целым.

— Хорошо, я сказала бред. Меня тянет к нему, тянет, как к мужчине. Ты довольна! — и вновь из карих глаз покатились слёзы.

София присела рядом и обняла подругу:

— Да, теперь да… Знаешь, Джули, после нашей ссоры я сидела у себя в комнате и курила сигарету за сигаретой, пытаясь понять, почему я стала на его сторону.

Фарион с интересом посмотрела на Гаремову, ожидая ответа.

— Твоё упрямство откинем, хотя тогда оно выбесило меня по полной. Дело в нём, в твоём Берке.

Увидев готовое сорваться с губ возражение брюнетки, девушка предупреждающе подняла руку:

— Он — твой, Джули. Не знаю, почему я так решила, но я не ошибаюсь, этот мужчина — твой.

Тяжело вздохнув, София продолжала:

— Я встала на его сторону потому, что не вижу в нём угрозы для тебя. Возможно, с ним что-то не так, но с кем из нас так, — слова давались с неимоверным усилием воли, — чёрт, я верю в него по отношению к тебе.

Спустя минуту София виновато добавила:

— Боюсь, это пока всё.

Джули смотрела на подругу, как будто видела её впервые. Новая сторона Гаремовой открылась так неожиданно, затронув в душе Фарион самые болезненные струны.

— Кажется, я понимаю тебя. Я понимаю, что ты чувствуешь. И что хочешь сказать, — Джули вновь наполнила бокалы, тихо добавив, — и спасибо за вето на обиды.

Сделав маленький глоток, брюнетка решила идти до конца:

— Мне страшно, София. Меня пугает сила, влекущая к нему. С одной стороны: боязнь обжечься, быть обманутой, довериться не тому, с другой — что-то иное, тёмное и глубокое, но я не знаю что.

Рыжая бестия закурила очередную сигарету, глубокомысленно заявив:

— Насчёт первого я не боюсь, а от второго бросает в дрожь. Что-то происходит, — взгляд Софии вдруг стал убеждённо-вопросительным с твёрдой уверенностью в сказанном, — это что-то выходит за рамки привычного мира, ведь так?

Внезапно Джули поняла: сражаться одной на территории неведомого врага — слишком тяжёлая ноша. Выбор сделан, и он оказался единственно возможным и верным.

Рассказ о последних пяти годах жизни выплеснулся на Софию бурным потоком откровений. Убийства, карон, тайное подразделение Морана. Но после всего сказанного подругой у Гаремовой возникло лишь странное ощущение понимания происходящего, как будто так и должно было быть, просто вуаль, за которой жила Фарион, приподнялась, и София увидела более чёткие очертания вещей и явлений, окружавших девушек.