День цветения - Ярослава Кузнецова

"Обнаружено подобие жилья в одном из сохранившихся помещений полуподвала."

Кто-то обитал здесь еще несколько дней назад. Никаких вещей, не считая самодельной мебели из обломков. Костра здесь не жгли, видимо, присутствовала переносная жаровня.

"Следы. Очень свежие, сегодняшние. Минимум — двух человек (преступника предупредили?). Крупные следы странного животного. Г-г. Ульганар и Эрвел Треверр заявили, что это так называемый дракон (непонятно). Один из людей вооружен (два меча?). Другой легкий, в длинной одежде (женщина?). Собаки…"

Собаки вели себя странно. Они упорно игнорировали свежие следы, проявляя гораздо больший интерес к старым, затоптанным и заплывшим. Или пытались обратить наше внимание на птиц или белок. Мы все-таки заставили их идти, вернее, мы сами пошли по следам, благо на снегу они виднелись отчетливо. Собакам ничего не оставалось, как бежать за нами.

"Собаки озадачены (им известен один из наследивших? Оба?)".

Искомые персонажи далеко не ушли. Обогнули руины. Постояли, потом тот, что с оружием взял другого на руки… точно, женщина! И побежал. Под горку. Огромными прыжками. В двух локтях от остатков стены следы его оборвались, напоследок прочертив в снегу две борозды. Словно кто-то вздернул персонажа на ниточке. И унес в неизвестность.

"Осмотр близстоящих деревьев на предмет приспособлений и полетных устройств ничего не дал".

Оставалась еще одна цепочка следов. Персонажа в юбке. Спустился он, то есть, она — с холма через развалины ворот, затем зашагала по целине. Тут, в кустах собаки обнаружили место, где она развернулась, чтобы обмануть погоню. Не очень удачная выходка, но если бы у нас не было собак, могла бы сработать. Следы вывели нас напрямую к замку.

"Человек из Теверргара (служанка-гиротка?). Собаки указали хозяина сапог — г. Эрвела (умно)".

А он как раз все время находился с нами. То-то псы никак не могли понять, что мы от них хотим. Что ж, сапоги давным-давно в печке. След потерялся. Опять меня опередили. Кто-то мастерски играет. Допрос входящих-выходящих мало что выявил. Да, входили. Да, выходили. Из них трое женщин. Одна до сих пор не вернулась. Она в деревне живет, домой, наверное, пошла. Проверили. Пусто.

Выяснилось зато, что исчез младший Треверр, болезненный тихий мальчик. Паника. Больно было смотреть на лица его родственников. Мальчика нашли. Живого. На берегу озера, где он предавался самоистязанию, размахивая пращой. Злился на весь мир, как свойственно подросткам. Его заперли.

"Мститель в руинах появлялся (жил?). Замешаны по меньшей мере двое. Один, вероятно женщина, вхож в Треверргар (осведомитель? Соучастник?) Заключение: оставлена засада, три человека из замковой стражи".

Тот, Кто Вернется

Рыжая пала. Сломала ногу. Я ничего не мог сделать для нее. Только — прекратить мучения. У нее была мягкая грива и шелковистая шерсть. Темные печальные глаза и маленькая звездочка на лбу… Дальше пошел пешком. Бегать меня учили в Аххар Лаог. Лассари учила. Конечно, до эсха онгера мне и в этом далеко, но тут уж ничего не поделаешь.

Жалко рыжую. Хотя, не попади она ногой в какую-то дыру, я, скорее всего, загнал бы ее. Куда на ночь глядя можно пристроить конягу, да еще если совершенно необязательно оповещать о своем существовании кого бы то ни было? А сам бы я ни выводить, ни обтереть толком ее не смог. Да и где ее потом держать?..

Теплый замшевый храп, мягкие губы осторожно берут сухарь с ладони…

Прости, рыжая. Прости меня.

Но дело — сделано.

Я рассчитал все точно, Учитель. Аманден Треверр успел понять. Все — понять. А сделать не успел — ничего. И бедняга Бородач обернулся на крики в кухне. Полтора удара сердца, но мне больше не надо. Тенгон летит быстро.

Выкуп за кровь, подумал я. Вспомни Эдаваргонов. Он — понял. Спасибо тебе за это, Учитель. За то, что я не просто считал — я чувствовал Паучьего племянника.

Как говорил тогда Эдаро:

"— Ты читаешь человека с довольно высокой вероятностью, но этого мало, наследник. Ты должен становиться своим подопечным. Надевать его на себя, как маску, и, выпотрошив до корешков — снимать. Понимаешь?

— Да, Учитель. Но я так не смогу.

— Сможешь. У тебя как раз есть все задатки. Ты ведь хотел стать Целителем?

Улыбаюсь. Это достаточно прозрачно, хоть я и пытаюсь прятать. Все равно — видно.

— Хотел.

— И в Таолоре сочли, что это — возможно?

Он мог и послать кого-нибудь к Косорукому, если тот еще жив… Зачем? Куда он клонит?

— Да.

— Ты снимаешь боль.

Откуда? Я же не делал этого здесь…

— Учитель, я…

— Тихо. Молчи и слушай. Ты должен раскрывать им объятия. Принимать их в себя. Как — когда снимаешь боль.

— А потом…

— Да, конечно, — обычная холодная улыбка, — Тебе ведь нужно именно то, что — потом. Род за род, э?

А я вдруг, даже не успев подумать, что делаю, говорю:

— Ты сам тоже мог стать Целителем. Ты — такой же, как я.

И запоздало пугаюсь вспышки яростной боли в его глазах.

— Хорошо, — улыбается Эдаро, и я знаю, знаю, что за этим последует… — Большое поощрение. Пойдем в "рабочую".

Последнее слово всегда — за ним…

Что ж, остаются всего трое. И, скорее всего, в Треверргаре теперь не столь беспечны, как раньше. Ведь Паучий сын тоже был в Тот день в Орлином Когте. Он не проявит инициативы, пока не вернется от папеньки брат. Он еще сильнее придавлен Паучьей лапой. Аманден Треверр был натаскан на собственную охоту, Улендир Треверр с маской патологического зануды просто сборщик информации. Глаза и уши Паука. Гораздо больше меня беспокоит "книжный червячок". "Почти послушник". Он мне не нравится, маленький Паучонок. Он слишком активен.

Если кто и пошлет в Генет за "хватами", в обход старого Паука, так это — он.

Эрхеас, мы здесь.

Йерр?

Иди к нам, Эрхеас. Мы рядом. Мы встретим.

Маленький дом в лесу?

Да. Иди, Эрхеас.

Иду, девочка.

Я чувствовал легкую вибрацию ее присутствия. С каждым шагом — все сильнее. Радость, гордость, тепло… Все, златоглазка моя. Остальных я буду брать в Треверргаре. И вообще — сейчас мне туда уже не попасть. Светло.

Ничего, подождем до ночи.

В "маленьком доме в лесу".

Летери

Я, господа хорошие, к Радваре шел, к бабке своей родной. В Щучихе она проживает, от Треверргара надо сразу к озеру спуститься, а там по бережку, по тропиночке напрямки, а как Щучиху наскрозь пройдете… А-а, знаете уже? Так бы сразу и сказали, чего мне лишний раз… Ну вот, в смысле, иду я себе к бабке, она меня кажный день к обеду ждет, да только я у ей через раз появляюсь, в смысле, делов-то у меня невпроворот, то подай, это отнеси, иду я себе, и тут на самой дороге глядь — снег дыбом, грохот, крик! — скачет господин мой Эрвел (по плащу я его узнал по гвардейскому, да по попоне алой), несется он, значит, сломя голову, словно черт за ним погнался. Я на обочину от греха подальше сошел, он мимо пролетел, всего меня до глаз слегом залепил. А за ним — вовсе не черт, прости Господи, монах-кальсаберит за ним гонится, один из дюжины, что к господину моему Рейгреду приставлены — и вопит монах что-то вроде, подожди, мол, не поспеваю, мол, одному никак нельзя, охрана мол он, монах этот то есть. И тоже мимо проскакал и опять меня всего снегом окатил. Ну я что? Отряхнулся, глаза протер, плечами пожал и двинул к бабке своей Радваре.