Слой - Евгений Прошкин

«Куда вы, наивные? — безмолвно спросил Петр. — То, чего вы боитесь, произойдет не в Москве, не в Орловской области и не на острове Кунашир. То, от чего вы бежите, уже свершилось — везде. В вашем сознании. В соседнем слое. Я это видел».

Магазины, преимущественно — маленькие продуктовые павильоны, были закрыты, зато коммерческие палатки переживали настоящий бум. Самая длинная очередь стояла за бочковым пивом. Все лица были одинаково терпеливы и сосредоточенны. Люди покидали город, оставляя квартиры на милость мародеров, коих — Петр это знал — в Москве скоро будет целая орда, но, бросая имущество, они не могли отказать себе в кружке разбавленного пойла.

Петр выяснил, кто последний, и встал за кисло пахнущим дедком в детской кепочке с якорями. У него наконец появился резонный повод обернуться — за ним шли только двое: деловитый пацан с бычком в зубах и скромная девушка в бледном сарафане.

«А-яй, вот ты и попалась. Сейчас будет смена караула, — сообразил Петр. — Если, конечно, они не полные профаны».

Девушка прошла мимо и свернула за угол. Спустя минуту туда же проехала серая «Волга», а в десяти метрах от ларька притормозила синяя «восьмерка». Группа работала из рук вон плохо. В слежке вряд ли участвовало больше трех машин, и все три колымаги Петр просек за каких-то полчаса.

Приближаясь к газетному киоску, он убедился, что «восьмерка» тащится сзади. Все действия филеров были безнадежно стандартны, а значит, предсказуемы. Стряхнуть такой «хвост» не представляло труда, но теперь ему этого было мало.

Поскольку парочка в «четверке» и бледный сарафан явно сгорели, на сцену должен был выйти новый персонаж. Петр угадал. После площади с мудреной системой светофоров и вечной пробкой за ним увязался хмурый тип в образе отставного военного. Задержавшись у витрины, Петр отметил выправку и здоровый цвет лица — возможно, «хвост» и впрямь был не дотянувшим до пенсии офицером. Таких на эту работу берут охотно.

Рассматривая отражение военного, Петр старался вести себя предельно осторожно. Меньше всего ему хотелось спугнуть группу наблюдения и вынудить филеров быть более изобретательными.

Купив банку газированного сока, он подошел ко входу в метро и присел на горячий парапет. Группа должна была подготовиться и принять необходимые меры. Петр знал по себе, что ведение объекта под землей — дело особенное. Только бы эти раздолбай его не потеряли.

В метро все складывалось удачно. Петр попал в «мертвый час» между половиной четвертого и половиной пятого, и народу было относительно немного. Военный держал максимально возможную дистанцию и близко не подходил. На одном из переходов Петр потерял его из виду, в результате чего был вынужден замешкаться у эскалатора. Через несколько секунд «хвост» объявился вновь, и Петр с облегчением встал на ступеньки.

На выходе в город военного, как, впрочем, и ожидалось, подменили. Машины прибыли на место чуть раньше и успели рассредоточиться.

Петр достал сигарету и, пряча огонек от ветра, развернулся на сто восемьдесят градусов. У лавочек рядом с метро находилось человек двенадцать или четырнадцать. Убирая зажигалку в карман, он повернулся обратно — да, двенадцать. Петр закрепил в памяти характерные приметы: рубашка, прическа, нос, нос, рубашка, ухо. Двенадцать — это еще нормально, порою он держал в голове и по двадцать, и по тридцать.

Обойдя сквер, он направился вдоль троллейбусной линии. Метров через пятьсот впереди появилась большая вертикальная вывеска «Бриллианты». В двух кварталах налево начиналась Нижняя Мухинская, но прежде, чем на нее попасть, Петр хотел обнаружить последнего филера.

Он смутно помнил, что где-то здесь была аптека — во время разборки с наглым щенком из «БМВ» ему на глаза постоянно попадался зеленый крест, и, кажется, этот крест висел на углу. Миновав здание дореволюционной постройки, безвкусно переделанное под офисы, Петр его увидел. Крест с широким бокалом и незлой медицинской змейкой оказался за поворотом. Место, куда он вел своего преследователя, находилось в другой стороне, но крюк до аптеки вряд ли мог вызвать подозрения.

Все его действия вполне укладывались в некую схему. Наблюдателям наверняка было известно о побеге из психушки, и, узнав, на какой станции он вышел, они могли предсказать весь его маршрут. И, естественно, отправить одну из машин на опережение, прямо к больнице. Против этого Петр также не возражал.

Зайдя за угол, он быстро прошел короткий отрезок и, снова свернув, забежал в аптеку. Когда он сам занимался слежкой, то больше всего ненавидел именно это — стеклянные стены. В витрине торчали гигантские рекламные упаковки всяческих медикаментов, из-за которых он был почти не виден. Чего не скажешь о прохожих — те проплывали, как в аквариуме.

Один из неприятных моментов в работе филера — поворот. Объект скрывается за домом, и, чтобы его не упустить, приходится ускорять шаг. Еще хуже, когда сразу за первым поворотом следует второй.

Как Петр и думал, это был опять мужчина. Имидж — бедный студент: брюки, сандалии, клетчатая рубашка. Все неброское, поношенное.

Выскочив из-за угла, студент увидел, что Петр пропал, и на секунду растерялся. Секунды Петру было достаточно. Он отошел к прилавку и принялся рассматривать средства от головной боли. Сейчас «хвост» сообразит, в чем дело, и успокоится. В аптеку он не зайдет, будет пастись снаружи. У него есть время занять хорошую позицию где-нибудь в теньке, за деревом. На здоровье. Это уже не имеет значения.

Покинув аптеку, Петр насухую проглотил таблетку и пошел обратно. Вскоре он был на Нижней Мухинской. Еще немного, и он достиг тех самых дворов, где произошло его освобождение из крезушного плена. Вспомнился Ку-клукс-клан, алчный и глупый человек с пудовыми кулаками. Где он теперь? Что с ним? Человечек...

Вереница темных дворов была все такой же сырой и вонючей. Солнце в этих колодцах появлялось только в полдень и не успевало просушить гниль вокруг мусорных баков. Хворых голубей с прошлого раза, кажется, не убавилось, а окна по-прежнему оставались зашторены — смотреть здесь было не на что.

Воспользовавшись паузой, Петр пролетел две секции и вжался в нишу с железной дверью. «Хвост» побежит, обязательно побежит. В первом дворе он будет еще осторожен, во втором уже не так, потом прикинет длину галереи и, чтобы не по-. терять объект окончательно, помчится со всех ног.

Сзади раздались торопливые шаги. Остановившись, студент что-то шепнул — видимо, в рацию, и двинулся дальше. Не найдя Петра, он бросился вперед и неожиданно для себя напоролся животом на остроносый ботинок.

Петр добавил для гарантии под коленную чашечку и, оттащив филера с прохода, зажал его между стеной и ржавым контейнером.