Вольф Мессинг. Видевший сквозь время - Эдуард Володарский

– Разве до этой войны было мало войн? И чему они научили человечество? Ужасно то, что, закончив одну войну, люди сразу начинают готовиться к новой…

– Да ну тебя, Вольф! – махнула рукой Аида Михайловна. – Тебя послушать, так и жить не захочется… Лучше помолчи.

– Молчу, молчу.

Рано утром Мессинг и Аида Михайловна собирались уходить из номера. Мессинг помог жене надеть шубу из ярко-рыжей лисы, затем надел теплое пальто. Они топтались в маленькой прихожей номера, оглядывая себя в зеркало.

– Давно хотел тебе сказать, ты в этой шубе похожа на тетю Песю, – ухмыльнулся Мессинг.

– Что за тетя Песя? Никогда не слышала ни о какой тете Песе.

– Соседка наша в Горе-Кальварии. Она через три дома от нас жила и зимой всегда проходила мимо нашего дома, чтобы показать матери, какая у нее шикарная шуба. А мама смотрела на нее и ехидно говорила: «Ох ты и доходишься в этой шубе, Песя, ох и доходишься!» И надо же было так случиться, что у другого соседа, кожевника Моисея, со двора выскочили две злые собаки. И встретили на улице тетю Песю. Боже мой, что они сделали с ее шикарной шубой! Красочные лохмотья! Тетя Песя кричала так, что было слышно в Варшаве! Она подала в суд на кожевника Моисея и судилась с ним до Первой мировой войны – десять лет! Это мне мама рассказала, когда я навестил их после моих странствий.

Аида Михайловна засмеялась. Они вышли из номера и не спеша пошли по коридору. Навстречу им кастелянша катила на тележке гору грязного белья. Увидев чету Мессингов, она громко поздоровалась и спросила:

– У вас прибраться, Аида Михайловна?

– Не надо, Верочка. Белье только оставьте, я сама все сделаю.

Дежурная по этажу, издали завидев супругов Мессингов, встала из-за стола и чуть ли не с поклоном приветствовала их:

– Аида Михайловна, Вольф Григорьевич, рада видеть вас. Никаких просьб? Пожеланий?

– Никаких просьб и никаких пожеланий, – сухо ответил Мессинг.

Аида Михайловна вежливо поздоровалась с дежурной. Когда они уже спускались по лестнице, она спросила у мужа:

– Почему ты с ней так грубо разговариваешь?

– Ты думаешь, она простая дежурная? Она старший лейтенант НКВД и каждую неделю составляет подробный отчет о всех постояльцах своего этажа. Про нас она составляет отдельный отчет.

– Ты до сих пор способен негодовать по этому поводу? – Аида Михайловна насмешливо посмотрела на него. – Ты действительно ребенок, Вольф…

– Оглядываешься, и не по себе становится, – пробормотал Мессинг. – Вокруг одни старшие лейтенанты и капитаны НКВД…

– Ну почему же? Тебе и генералы часто встречаются, – усмехнулась Аида Михайловна.

И в эту минуту рядом с ними у тротуара резко затормозил черный «ЗИС», распахнулась дверца, и из машины выскочил Василий Сталин в генеральской шинели и фуражке с голубым кантом набекрень.

– Товарищ Мессинг! Я тебя издалека признал! – он протянул руку, но Мессинг отступил на шаг и выдвинул вперед жену:

– Познакомьтесь, Василий Иосифович, моя жена.

– А? Ну да, понял! Очень приятно. Аида Михайловна протянула ему руку:

– Аида Михайловна.

– Сталин! – брякнул Василий Сталин и, увидев, как вздрогнула женщина, добавил поспешно: – Василий Сталин.

– О-очень п-приятно… – прошептала Аида Михайловна, все еще не придя в себя от шока.

Но Василий уже забыл про нее:

– Поехали, Мессинг! Мы на хоккее были – сейчас ужинать едем. Поехали с нами! Я ребятам рассказал, какой ты сногсшибательный мужик. Они сдохнут от счастья с тобой познакомиться!

– Да… но у нас были другие планы… – забормотал Мессинг, смешавшись.

– Да какие планы! Я тебя зову вечер вместе провести! Погуляем от души! Такой хоккей был – голоса посрывали – так кричали!

– Но я не один… – Мессинг посмотрел на жену.

– Простите, как вас? – Василий повернулся к Аиде Михайловне. – Аида…?

– Михайловна…

– Поедемте с нами, Аида Михайловна. Я приглашаю вас и вашего мужа на товарищеский ужин. – И Василий схватил Аиду Михайловну за руку и почти насильно повел к машине.

Но она выдернула руку и остановилась:

– Простите, Василий Иосифович, но я вынуждена отказаться. Это, как я понимаю, чисто мужская будет попойка, и женщине на ней делать нечего. Но мужа я охотно отпускаю с вами. Я за него спокойна.

– Аида… – начал было Мессинг, но жена перебила его с улыбкой:

– Поезжай, дорогой. Постарайся вернуться не очень поздно…

– Но, Аида… – вновь попытался возразить Вольф Григорьевич, но Сталин-младший захохотал:

– Он постарается! Постарается! – Василий схватил Мессинга за руку и стал запихивать в машину на заднее сиденье. Потом захлопнул дверцу и сам сел спереди, рядом с водителем, опустил стекло. – Он скоро вернется, Аида Михайловна! Поехали, Артем!

«ЗИС» рванул с места, покатил, быстро набирая нешуточную скорость. Аида Михайловна поглядела машине вслед, зябко передернула плечами и пробормотала:

– Господи, упаси нас от гнева царского, но пуще от милости царской…

В просторной машине сзади можно было сидеть втроем, так и сидели – Мессинг и двое молодых парней в драповых пальто, клетчатых шарфах и черных кепках.

– Знакомься, Мессинг! Это Леха Гринин! Центровой нападающий экстра-класса! Удар пушечный! Гроза вратарей! А это – Семичастный! Правый крайний! Такие финты выдает – защитники только рты разевать успевают! Фокусник! В будущем году, когда добьем Гитлера, ВВС чемпионами Союза будут, помяни мое слово! Чемпионами и ни грамма меньше! – Василий сидел на переднем сиденье, повернувшись к ним лицом и спиной к дороге.

Мессинг по очереди пожал футболистам руки.

– Не кажи гоп, пока не перепрыгнул, – улыбнулся Гринин.

– Я сказал – будете! Значит, будете! – Василий посмотрел на часы. – Артем, опаздываем! Нас уже ребята ждут!

– Да мы уж приехали, Василий Иосифович, – отозвался водитель, останавливая машину у обочины тротуара напротив освещенных окон и дверей ресторана «Савой».

Как только черный «ЗИС» остановился, из ресторана выскочили два рыжих швейцара в черных, отделанных золотом ливреях. Один держал нараспашку входную дверь, другой бросился к машине, открыл дверцу, низко кланяясь. Василий Сталин первым выбрался из машины – генеральская шинель расстегнута, под ней виден китель с генеральскими погонами, ордена позвякивали, фуражка едва держалась на затылке. Василий потрепал по плечу швейцара и открыл заднюю дверцу. Из нее выбрался Мессинг, следом за ним – футболисты. И вся компания не спеша направилась к распахнутым дверям «Савоя».

Накрытый стол стоял отдельно от других, хотя и в общем зале. Рядом в бассейне журчал небольшой фонтан. За столом уже сидели четверо молодых ребят, плечистых, с простыми крестьянскими лицами. В глаза била роскошь лепных, с позолотой потолков, мраморных колонн, расписанных стен.

Когда появился Василий Сталин, со всех сторон раздались голоса: «Сталин, Сталин! Это же Василий Сталин!», и все посетители начали вставать. Послышались сначала отдельные, затем дружные аплодисменты.

Василий Сталин нахмурился, громко крикнул:

– Прекратить! Вы не на торжественном собрании! И не на митинге! Отдыхаем и гуляем! Но все же всем спасибо за аплодисменты! – И Сталин-младший тоже несколько раз ударил в ладоши, потом плюхнулся на кресло у стола, присоединяясь к четверке футболистов. Следом за Василием на свободных местах разместились Мессинг, Пэинин и Семичастный.

– Видал, хлопают… – усмехнулся Василий, покосившись на Мессинга. – Хотелось бы знать, когда отец умрет, так же будут мне хлопать, как думаешь, Мессинг?

– Нет, не будут… – негромко ответил Мессинг.

– Вот и я про то же… – Василий весело поглядел на Мессинга. – Ладно, давай, Серега, разливай!

Один из футболистов стал разливать по рюмкам коньяк. Василий первым взял рюмку и окинул взглядом присутствующих:

– До войны у нас был хороший футбол, а после войны будет еще лучше! Всех на лопатки положим! И хоккей будет отличный! За это и предлагаю выпить, ребята!

И все, перечокавшись, выпили, Мессинг тоже. Стол ломился от тарелок с закусками. Все молча стали накладывать себе в тарелки и есть. Василий Сталин нетерпеливо прищелкнул пальцами, и футболист Гринин тут же снова наполнил рюмки. Василий уставился на Мессинга:

– Мне тут говорили – ты предсказал, что Гитлера окончательно расколошматим весной сорок пятого?

– Да, я предсказал это… – Мессинг смутился. – Хотя я всегда сомневаюсь в том, что предсказываю.

– Почему? – напрямик спросил Василий Сталин.

– Я прежде всего человек, а человеку свойственно ошибаться.

– Брось, – усмехнулся Василий. – Сталин тоже человек, хочешь сказать, он может ошибаться?

Мессинг молчал. Василий насмешливо смотрел на него и вдруг рассмеялся: