Вольф Мессинг. Видевший сквозь время - Эдуард Володарский

Когда старший лейтенант и Мессинг были в трех шагах от глыбы кирпича, в сумрачном воздухе сухо щелкнул выстрел…

Аида Михайловна лежала на диване в гостиной номера, закутавшись в серую шерстяную шаль, и читала книгу. Над головой светила лампочка торшера с золотистым матерчатым абажуром с мелкими кисточками. Вдруг она положила раскрытую книгу на грудь и чуть поморщилась от какой-то боли, медленно опустила руку на живот и закрыла глаза. Некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь к боли внутри себя.

Из прихожей донесся громкий стук. Аида Михайловна встала, сунула ноги в домашние тапочки и медленно пошла открывать.

На пороге стояла администратор в черном мужском костюме и белой шелковой блузке, строгая и неприступная:

– Здравствуйте, Аида Михайловна. Тут к вашему мужу.. Я им сказала, что Вольфа Григорьевича нет дома, а они… – Она оглянулась.

За ней стояли капитан Никита Суворов и медсестра Настасья. Легкое платье девушки обтягивало фигуру, и было видно, что она беременна. На ее лице играла спокойная, умиротворенная улыбка. Капитан Суворов немного кренился набок, но на ногах держался твердо, хотя и не без помощи костыля. Вместо одной ноги у него была деревянная култышка. В шинели без погон, в фуражке с красным околышем, черноволосый и черноглазый, он выглядел веселым и счастливым. Капитан стащил с головы фуражку, плечом грубовато отодвинул администратора и проговорил, волнуясь:

– Извиняюсь… а Вольфа Григорьевича нет?

– Он на концерте. Должен скоро быть. Он вам очень нужен? Можете подождать его. Проходите, пожалуйста. Я вас чаем угощу. – Аида Михайловна строго глянула на администраторшу, которая стояла рядом, жадно прислушиваясь. – Спасибо, Таисия Никодимовна, я вас больше не задерживаю.

Администраторша презрительно фыркнула и застучала каблучками по длинному, как кишка, коридору.

– Проходите… – вновь предложила Аида Михайловна.

– Да нет, спасибо… пойдем мы. Вы ему передайте, пожалуйста, заходили Суворов Никита и Настасья.

– А кто вы?

– Да он в госпитале выступал… зимой. Вы не помните? А мы… я то есть, лежал тогда, а Настя медсестрой там… Она и щас там работает. Так вы передайте… поженились мы и уже ребеночка ждем, – капитан Суворов улыбнулся жене, и Настасья улыбнулась в ответ. – Так что все идет, как Вольф Григорьевич сказал, по плану.. Спасибо ему передайте…

– Обязательно передам. Зря не хотите подождать – он был бы очень рад.

– Спасибо, в другой раз… – капитан опять улыбнулся, – с детьми уже зайдем…

И медсестра Настасья тоже улыбнулась, и Аида Михайловна улыбнулась им в ответ. Они повернулись и пошли по коридору. Капитан одной рукой оперся о жену, она чуть приподняла плечо и подстроила свой шаг под его ковыляющую походку, и так они шли вдоль поблескивающих в свете плафонов дубовых дверей с серебряными номерами.

Аида Михайловна смотрела им вслед, и выражение ее лица было печальным и светлым одновременно.

Стадион еще пустовал, хотя самые рьяные болельщики уже рассаживались на скамейках. Осип Ефремович буквально тащил Мессинга за руку по проходу, а тот упирался:

– Смотри, сколько свободных мест, Осип, куда ты меня тащишь?

– Через полчаса все эти места будут заняты. А у тебя место Б ложе. Не дури, Вольф, ты мне надоел со своей скромностью. Я эти билеты зубами выдирал!

Они поднимались по ступенькам все выше и выше и наконец подошли к ложе, огороженной деревянным барьером. Возле маленькой калитки стоял милиционер. Он проверил у Осипа Ефремовича и Мессинга билеты, козырнул и открыл калитку. Они прошли внутрь ложи. Здесь тоже было много свободных мест, в противоположной от входа стороне стоял круглый стол, вокруг которого расположились на стульях четыре человека, видимо очень важные персоны. Один, в расстегнутом генеральском кителе, что-то все время оживленно говорил и громко смеялся. Остальные трое мужчин за столиком казались старше его по возрасту, но смотрели на молодого генерала подобострастно и даже угодливо улыбались.

Мессинг и Осип Ефремович сели подальше от стола и поближе к барьеру. Отсюда футбольное поле отлично просматривалось. Подошел официант, и Осип Ефремович заказал:

– Две бутылки «Жигулевского», пожалуйста.

Один из спутников молодого генерала, мужчина средних лет в светлом костюме, что-то тихо сказал ему, скосив глаза в сторону Мессинга. Генерал всем телом повернулся и с интересом уставился на Вольфа Григорьевича.

В ложу вошли еще три важных зрителя в темных габардиновых плащах, под которыми виднелись зеленые полувоенные френчи. Они расселись за столиком посередине ложи. К ним подскочил официант и стал выслушивать заказ, подобострастно склонившись вперед.

Молодой генерал резко встал из-за столика, прошел через ложу, остановился, пристально и с усмешкой глядя на Мессинга.

– В чем дело, товарищ генерал? – спросил Мессинг.

ТЫ Вольф Мессинг? – широко улыбнулся генерал и сел на свободный стул. – А я – Василий Сталин. Ну что, будем знакомы? – И он протянул руку.

– Будем знакомы. – Мессинг протянул руку, и состоялось крепкое рукопожатие.

Василий Сталин щелкнул пальцами, и тут же из-за столика, где он сидел раньше, поднялся мужчина в светлом костюме, взял большую рюмку, бутылку коньяка и, быстро подойдя, поставил коньяк перед сыном Сталина.

– Еще пару рюмок сообрази, а? – поморщился Василий.

Мужчина быстро отошел.

– Говорят, ты с отцом моим встречался? – поинтересовался Василий Сталин.

– Да, товарищ Сталин оказал мне честь и пригласил на встречу, – улыбнулся в ответ Мессинг.

– И с Берией встречался? – вновь ухмыльнулся Василий.

– Да, встречался…

Вновь подошел мужчина в светлом костюме, поставил на стол две пустые рюмки и остался стоять, ожидая дальнейших приказаний.

– Ну иди, чего встал? – недовольно глянул на него Василий Сталин.

Тот молча удалился, бросив на Мессинга изучающий взгляд.

– Ну и как тебе Берия? – весело спросил Василий, разливая коньяк по рюмкам. – Тебя как по батюшке?

– Григорьевич.

– И как тебе товарищ Берия? – повторил Василий Сталин, поставил бутылку на стол и небрежно ухватился за рюмку.

– Выдающийся большевик, верный соратник вождя и учителя товарища Сталина, – спокойно сказал Мессинг, глядя Василию Сталину в глаза.

И младший Сталин вдруг захохотал, так громко и заразительно, что Мессинг не выдержал и тоже рассмеялся, а следом угодливым смешком разразился и Осип Ефремович.

– А ты хохмач, Вольф Григорьевич, с юмором мужик! – отсмеявшись, проговорил Василий Сталин и, еще раз чокнувшись своей рюмкой о рюмку Мессинга, махом выпил, повторил: – Хохмач ты, товарищ Мессинг.

Стадион между тем заполнился, и на поле под свист трибун выбежали футболисты в сине-белой и красной форме и судья в черном. Началась игра. Стадион сдержанно гудел, иногда взрывался криками и свистом.

Василий Сталин был весь в игре. Он смотрел, вытянув шею, то и дело стучал себя по колену кулаком и кричал:

– Гринин, собака, выгоню! Николаев! По краю работай, по краю! – Вдруг он повернулся к Мессингу, и тот увидел горящие восторгом глаза, нервно искривленные губы. – Видал, а? Мои с бериевскими сражаются! Молодцы ребята! Гвардейцы!

– А какие ваши? – спросил Мессинг, тоже глядя на поле.

– А ты не знаешь? Ты что, с Луны свалился, Мессинг? Мои – ВВС! Бело-голубенькие! Ты чего, первый раз на футболе? – искренне изумился Василий Сталин. – Да ты тогда ничего в жизни не видел! Смотри!

Мессинг стал старательно смотреть на футбольное поле. Он видел, как бело-голубая фигурка стремительно бежала вдоль кромки поля, а ее догоняли две красные фигурки, всячески мешая бело-голубому продвигаться вперед и пытаясь отнять мяч. Но тот все же умудрился проскочить к самому краю и подал мяч прямо в штрафную площадку, куда в это мгновение прибежали еще несколько красных и бело-голубых фигурок. И одна бело-голубая высоко подпрыгнула и головой перевела мяч прямо в угол ворот. Стадион взревел густым ревом, люди вскакивали со скамеек, размахивали руками, что-то кричали, свистели и смеялись.

Василий Сталин резко повернулся к Мессингу, стукнул его кулаком в плечо и заорал с безумными глазами:

– Ты понял, да? Ты понял, как он их сделал?! Как последних фраеров!

В это время в окружении нескольких мужчин спортивного телосложения в штатских костюмах в ложу вошел еще один генерал, высокий, статный, с внушительной орденской колодкой на груди. Увидев его, Василий Сталин осекся, лицо его сделалось каменным.

– День добрый, Василий Иосифович, – сухо улыбнулся генерал.

– Добрый… товарищ Абакумов, – едва слышно ответил Василий Сталин и быстро налил себе еще коньяка. Выпил и вдруг улыбнулся: – Как мои вашим воткнули? Лиха беда начало! Еще пару баночек вам закатим!