Командор - Никита Киров

с обедом было хорошо — крепость прислала несколько баков готовой пищи со своей кухни ещё утром, и все были этому только рады. Не придётся есть сухпайки, да и кормили сегодня особенно хорошо.

Приятно пахло мясом, свежим хлебом, а кроме этого бойцы ели шоколад в золотистой фольге. Шутник потирал покрасневшие уши под общий смех. Ермолин довольно усмехался, его руки были в кожаных перчатках без пальцев, только остаток большого пальца левой руки всё ещё был перевязан.

— Шуточки у вас, господин капитан, — протянул Пашка.

— Не обижайся, командир. Вот тебе подарок на днюшку, раз уж меня ночью прикрыл, — Ермолин вытащил из ножен здоровенный широкий нож со стальной гардой и красной деревянной рукояткой, на которой были выемки под пальцы. — Пользуйся. Такой в магазине не купишь.

— О, спасибо! — Шутник потрогал пальцем лезвие. — Острый!

— А то! Ножи надо каждому уметь точить! Знаешь, сколько я сегодня ночью этим ножом сухарей прирезал? Человек десять, наверное.

— Хороший ножик, — отозвался Кеннет.

— Господин офицер-инспектор в этом понимает, — Пашка засмеялся, а Кеннет нахмурился.

— А не этим ли ножом вы тушёнку открывали, господин капитан? — с подозрением спросил другой боец.

Ещё один, услышав это, побледнел и прикрыл рот, после чего поднялся и торопливо побежал за угол.

— Я же его протёр! — прокричал Ермолин ему вслед. — Да шучу, вот же у меня есть, чё хорошее лезвие портить? Вот же, блин, слабые желудки.

Он показал армейский консервный нож, но боец уже убежал.

— Вольно, — сказал я, когда десантники меня заметили и начали подниматься. — Вы тут не водку прячете? — я показал ногой на груду фляжек, лежащих на земле.

— Нет, господин майор, это сок, — Шутник протянул мне флягу. — Прислали банки, мы по фляжкам разлили. А то старшина Ильин бы не одобрил.

Взгляд у всех на мгновение потупился. Теперь вспоминать его будут долго, ещё многие годы, но уже сейчас понимают, какая это была потеря.

— Хотите? — предложил Пашка. — Свежий!

Я взял фляжку, потряс, отвернул тугую пробку и отхлебнул. Яблочный сок с крепости, тёплый и густой, немного кисловатый. Но немного взбодрил, хотя я бы предпочёл что-нибудь покрепче и горячее. А то внутри ещё был небольшой озноб, последствия моих ночных похождений.

Бойцы смотрели на меня, кто-то с любопытством, кто-то с удивлением, кто-то с восторгом, а кто-то с опаской. Тут были десантники — те, кто видел штурм, и что я там делал, даже частично. Видели и разведчики, так слухи уже наверняка пошли, они точно обсуждали всё между собой.

Но я оставался на месте, готовясь встречать возможные проблемы. Штурмовать город было сложнее всего, а с остальным справлюсь.

Я уже понимал, что легко не будет, с того момента, когда очнулся в подвале после сделки с духом. И раз так вышло, что его силы пришли мне, я буду это использовать. Не крича об этом во всеуслышание, но при необходимости воспользуюсь всем арсеналом.

А мои люди должны понимать, ради кого я всё делал. А ведь многих спас из тех, кого хотели убить. Вытащил наших людей, и это заметили все…

— Смотрите, господин майор, тут чего нашли. Поговорили, вам решили отдать.

Боец по прозвищу Конь из отделения Шутника протянул мне что-то, заляпанное землёй. Я потёр пальцем. Земля с трудом отходила, но я увидел блеск. Золото? Оно не теряет блеск долго, а эта вещь старая.

А они крепко меня зауважали. Такая монета может стоить уйму денег, они могли бы пропивать её долго. Но отдали мне.

— Это монета? — я повертел находку в руках. — Старая. Благодарю, буду хранить. А для чего это отверстие?

— Это не совсем монета, — немного приглушённым голосом произнёс другой боец из нашего батальона.

У него был заложен нос, поэтому он так говорил. Кажется, у него было прозвище Умник, и теперь я не удивлялся почему. Манера говорить у него своеобразная: нудная, как у скучающего школьного учителя.

— Это раньше выдавали как знак отличия. Пять фламменов в золоте, как обычная монета, но вручали на ленточке. Просто лента сгнила уже. Это сейчас как «мужика» получить… орден Мужества, то есть.

— А где взяли? — спросил я.

Они все показали мне на воронку недалеко от музея.

— Там, похоже, могила была, её разбило, кости вытряхнуло. Там ещё нашли портсигар, — с увлечением начал рассказывать умник, — узнали, что это был боец из отряда разведки того самого Юрия Климова по прозвищу Варг! Они тут воевали с сухарями триста лет назад!

— Твой предок, командир! — Ермолин усмехнулся.

— Не-е-ет, господин капитан! — протянул Умник с возмущением. — Юрий Климов основал свою династию, тот самый Дом Варга, и его дети носили уже другую фамилию. Взяли название на манер имён старых Небожителей. А остальные Климовы так и остались в своей семье. Просто родственник, как и все Варга.

— Разбираешься в истории, Умник? — спросил я.

— Ещё как, — вставил Шутник и кивнул на стену музея. — Лекцию хотел нам прочитать, да тут жрачку принесли, не до этого стало.

— Ну, блесни, — попросил я.

Музей разрушило, когда в него ударил снаряд из миномёта, но часть стены со старой мозаикой уцелела. Пустынники зарисовали её всякими ругательствами и непотребствами, но разобрать детали можно.

Я историю знал и слушал вполуха. А Умник в ней разбирался, вот и шёл вдоль стены, показывая разные события, которые были на ней изображены:

— Здесь вся история мира, — сказал он, и, как учитель, спросил у бойцов. — Кто помнит, как наш мир называется?

— Мундус Игниум, — сказал Конь. — Ты уже спрашивал. Господин майор, — он посмотрел на меня, — а вы знаете, что Умник школьным учителем был, но его выгнали за пьянку и забрали в армию?

— Не так всё было, — промычал Умник. — Совсем не так.

— Буду знать, — произнёс я. — Рассказывай. Не о школе.

Он оживился. Всё же людям нужно переключиться после того, что происходило ночью. Если жить в вечном напряжении, то крыша быстро поедет. Вот Ильин пил после каждой высадки, кроме этой ночи, будто чуял, что будет.

— Всё начинается с Переселенцев, — Умник указал на левую часть мозаики.

На стене было изображено тёмное небо со звёздами наверху, а вода и земля внизу. А между ними были серебристые цилиндры, что летели вниз.

— Переселенцы пришли с неба. Про них почти ничего не известно. Высаживались на своих кораблях по разным уголкам мира, создавали колонии. Их потомки так и живут теми же обществами, что и тогда, даже имена и фамилии остались до сих пор идут от них. У нас одни, в Бинхае — другие… До сих пор кучкуемся, как сами Переселенцы.

— А дальше что? —