Демоны - Джон Ширли

– Это послание от Йанана – в нем говорилось, когда в точности Айра отправился в Ашгабат? И куда он направлялся?

Ньерца отвечал, не отрывая глаза от дороги, лишь слегка повернув голову, чтобы она могла расслышать его за гулом мотора.

– Нет. Мы предположили, что он пытался добраться до Старого Храма. Насколько мы выяснили, он приземлился, но так и не прошел через таможню – так сообщил дервиш, которого Йанан послал встретить его.

– Что? Что это значит? Как это он мог приземлиться, но… – Она осеклась и покачала головой, не веря. – Ох, проклятие!

– Мы не знаем, – сказал Ньерца. – Может быть, он в порядке.

Немного спустя шейх сказал:

– Он не «в порядке». У меня есть друг, который работает в правительстве. Иногда он может устроить так, чтобы людей депортировали или перевели в другое учреждение. Если бы нам надо было въехать и выехать с нужными бумагами… – Он вздохнул. – Не знаю. Может быть. Это будет для него огромным риском. Однако… я не знаю. – Он качнул головой, всего один раз, и в этом движении было только смирение.

Мелисса боролась со слезами, начиная еще с откровений предыдущего утра. Но теперь она сдалась. Пронзительный ветер пустыни всосал в себя ее слезы еще до того, как они достигли щек.

ДНЕВНИК СТИВЕНА ИСКЕРОТА

Пишу это ранним утром у себя в комнате. До сих пор не оправился.

Психономика. Они называют это психономикой.

Я лежал на спине на кровати в обсерватории и смотрел вверх сквозь окуляр телескопа – на самом деле это было что-то вроде маленького зеркальца, и я видел там какой-то шар. Я слышал, как Гаррисон Дин сказал (я в точности помню его слова): «То, что ты видишь, – это планета Сатурн. Она видит тебя в той же мере, в какой ты видишь ее».

Он спросил, нет ли у меня какого-нибудь странного ощущения вроде пульсации в коже. Я сказал «да». Он сказал, что это электромагнитное поле охватывает меня. Оно вполне безвредно, сказал он, но введет меня в нечто вроде транса, и тогда мой дух будет спроецирован в другое место. Я спросил, отправится ли он на Сатурн. Он сказал, что только пройдет сквозь него. Мой дух отправится в другую вселенную или что-то в этом роде.

Он сказал, что я буду проходить через «некоторые необычные пейзажи». Он сказал: «Тебе там ничто не сможет повредить – ты будешь просто проходить мимо, и сам твой путь будет защищать тебя».

Затем он сказал, что я окажусь в кабинете. В обычном рабочем кабинете бизнесмена, и все, что от меня требовалось – это поговорить с человеком, которого я там обнаружу. «Говори только мысленно, но так отчетливо, как только сможешь Это будет твой первый настоящий опыт по применению психономики». Он велел мне запомнить такие слова: «Согласен на продажу контрольного пакета акций „Западному Ветру"». Он заставил меня повторить их.

Было так, словно только я мог видеть тот шар с кольцом вокруг него, заполняющий все поле моего зрения, наплывающий все ближе и ближе. Я сумел повторить: «Согласен но продажу контрольного пакета акций "Западному Ветру"».

«Отлично», – услышал я его голос. Затем какое-то время я не слышал никого, поскольку вокруг началось какое-то шипение вроде белого шума радиопомех, которое становилось все громче и громче.

Потом я ощутил какой-то щелчок, словно во мне что-то сломалось, но мне при этом было не больно, и внезапно я оказался стоящим там – стоящим рядом с Дином и глядящим на мое собственное тело, которое по-прежнему лежало на больничном столе, уставившись вверх, в линзу телескопа

Стоя рядом с собственным телом, я видел, что мой рот слегка приоткрыт, и тоненькая струйка слюны стекает на подбородок. Я попытался тронуть себя за руку, но белый шум внезапно стал таким громким, что меня им смыло, а потом я падал в направлении сияющего моря энергии, которое меняло цвет от секунды к секунде. Я врезался в него и проломился насквозь, и это было все равно что вывернуться наизнанку, внутренностями наружу, а наружностью внутрь, но только без какой-либо боли Я снова увидел Сатурн, он, казалось, висел в пространстве надо мной.

Но потом планета оказалась внизу подо мной, и я падал на нее.

Стивен прекратил писать. Он не мог представить, каким образом описать то, что произошло потом. Или, может быть, он просто не мог заставить себя писать об этом? Он откинулся на спинку кресла у себя в комнате и протянул руку к пластиковой чашке с кофе. Отхлебнув, он поставил ее обратно. Холодный кофе был невкусным.

Он посмотрел на свой ноутбук. Возможно, было вообще неблагоразумно записывать все это.

Это было способом выкинуть образы у себя из головы. Перенести их в компьютерный файл. Ему было необходимо подумать об этом. Оно не оставит его в покое. Оно требовало его внимания. И оно требовало его решения.

Он откинулся назад и прикрыл глаза. «Подумай о чем-нибудь другом. Подумай о Жонкиль».

Но его внутреннее зрение заполняла планета внизу него. Сатурн. Или что-то похожее на него. Он был оторван от своего тела, спроецирован сквозь пространство; верх стал для него низом. Он ринулся вниз, в атмосферу планеты: нескончаемую бурю многоцветного дыма. Прошел сквозь слои мерцающего жидкого металла, один внутри другого. Затем обнаружил, что движется над светящимся бурлящим ландшафтом; ощущение падения вниз исчезло – теперь он чувствовал, что движется прямо вперед.

Все это время ум Стивена находился в воспринимающем, наблюдающем состоянии – словно бы вырвался вперед, опередив эмоциональные реакции, дезориентацию от того, что был оторван от тела, от своего мира; словно бы его человеческие чувства гнались за ним по пятам, а он ухитрялся все время оставаться на шаг впереди.

Если бы они догнали его, он бы, разумеется, сошел с ума.

Впереди было нечто, написанное в небе живым огнем: нечто вроде иероглифа или руны, большой как гора, и он чувствовал, что эта руна каким-то образом является живой и сознающей. Она наблюдала за тем, как он летит по направлению к ней. Стивен был всего лишь душой, духом, но она могла видеть его.

Ее форма напоминала крест с неприятного вида крюком на нижнем конце; там были какие-то сетчатые структуры, изменения которых, казалось, проходили через последовательности различных значений.

В момент, когда Стивен врезался в нее, он почти понял ее значение.

Это был символ, одновременно бывший и местом; это было существо, одновременно бывшее дверью; оно располагалось в точности на водоразделе между добром и злом. Оно было физическим, но при этом сугубо ментальным. Оно произрастало на противоречии.

Стивен влетел в центр и пролетел насквозь, словно сквозь дверь… дверь в другой мир.