Демоны - Джон Ширли

– Какой шейх? – Но тут она вспомнила, кто это. – Ох.

– Тот старик с длинными седыми усами! Это шейх Араха, мама. Он уже осмотрел меня и сказал, что со мной все в порядке, что я здоров. Я поел творога с медом и еще чего-то. Пошли же, я хочу показать тебе эту статую и пещеры!

Она поспешно натянула джинсы, кеды и футболку и вышла вслед за мальчиком на бледное зимнее солнце. Воздух был слегка морозным, откуда-то пахло кофе.

– Где Ньерца? – спросила она по пути.

– Он там, наверху, в одной из пещер, молится, – рассеянно ответил Маркус. – Я потом найду его. Посмотри на этого идола при свете – только взгляни! Правда, круто? – Маркус поднял на нее взгляд, удивленный и восхищенный; с минуту он стоял рядом, а потом побежал к расщелине с одной стороны изваяния и принялся взбираться к нависающему выступу.

Сперва она хотела запретить ему лезть туда. Наверняка он еще слаб после болезни – разве может быть иначе? – и какое-то время она не хотела упускать его из виду. Но просто не смогла сказать этого.

«Позволь ему идти… С ним ничего не случится… Мы присмотрим за ним…»

– Будь осторожен, Маркус! – Вот и все, что смогла она выговорить, глядя вверх на статую.

Идол, потрескавшийся, покрытый белыми пятнами птичьих испражнений, почти египетский по стилю, но не совсем, стоял, наполовину проявившись из нависающих стенок песчаника. Было такое впечатление, словно он был упрятан в материю Земли, а затем попытался выбраться наружу, но застыл на полпути. Прикрыв глаза рукой от утреннего солнца, Мелисса сразу же поняла, что имел в виду Маркус, говоря, что идол не совсем приличный. Всего лишь двумя ярдами [58] выше уровня ее взгляда находился гигантский фаллос идола в состоянии эрекции, который он сжимал своей нижней правой рукой – нижней правой, поскольку у него было три руки, две с правой стороны и одна с левой. Верхняя правая прикасалась ко лбу, неожиданно утонченным жестом, лишь слегка дотрагиваясь до краешка третьего глаза. Левая рука касалась какого-то предмета, превращенного в загадку временем и выветриванием, располагавшегося как раз над пупком. Возможно, подумала она, это был лотос или подсолнечник. Или остатки вырезанного изображения солнца.

– Когда-то у него было девять лучей, у этого солнца, – сказал Араха, большими шагами приблизившись к ней. Он почесал кустистую белую бровь, глядя вверх на идола. – Мы хотели почистить его – убрать все это проклятое птичье дерьмо. Не потому, что мы преклоняемся перед ним, а просто из уважения к монахам, которые его вырезали, вы понимаете?

– Монахам? Я бы сказала… то есть я не очень-то много знаю об истории этого места. Я думала, это какой-нибудь старый языческий храм, который потом заняла, я не знаю – какая-нибудь христианская секта. Но тогда они скорее всего разрушили бы этого… этого парня.

– Так наш друг Йанан не сказал вам? Йанан, видите ли, когда-то был моим учеником. Монахи, несколько столетий жившие здесь, как раз и вырезали этого идола около шестисот лет назад. Они знали, что его скорее всего примут за гораздо более древнее языческое божество. Они и хотели, чтобы так подумали. Они хотели, чтобы его приняли за что угодно, только не за то, чем он является. Различные археологи считали его Ваалом или каким-то вариантом Вишну, произошедшим от одной из затерянных индуистских сект. Но в действительности у этого идола нет никакого имени. Это всего лишь легоминизм[59], то есть послание из прошлого – учение, заключенное в шифр визуальных символов.

– Три вида сознания человека, – сказала она, глядя на статую и на три точки ее тела, контролируемые тремя руками идола.

– Именно. Сознание сердца, сознание ума и сознание плоти, причем это последнее заключает в себе не только сексуальность, но также – что вы на это скажете? – всю плотскую природу. Инстинкт и все прочее. Как видите, он держит руки наготове, чтобы направлять свой ум, чтобы открыть сердце энергии созидания и чтобы контролировать инстинкты – сексуальный центр; перенаправить его энергию. Посмотрите, если вглядеться внимательнее в его руку, он не ласкает, а защищает, прикрывает эту часть своего существа. Он сберегает энергию, но не высвобождает ее плотским способом.

Она кивнула. Рука идола, как она теперь видела, находилась впереди вырезанного в камне фаллоса, но не дотрагивалась до него. Она отступила назад, рассматривая идола сверху донизу. Кивнула.

– Кисти его рук расположены симметрично, в связи друг с другом, символизируя, что эти вещи находятся в равновесии. И третий глаз больше других и открыт шире – указывая на сознание, которое, так сказать, раскрыто широко.

– Вы правы. – Он торжественно кивнул. – Однако – это вы говорите со мной о значении этой фигуры, юная леди, или?…

Она озадаченно посмотрела на него – затем она поняла.

– Или они, вы хотите сказать? Но они не… говорили через меня уже давно. Я не уверена, что они вообще по-прежнему там.

Он серьезно кивнул.

– Возможно, они там не так, как прежде, но… «Подними камень, и узришь меня; расщепи дерево, и я буду там…»

– Я пыталась распознать ваш акцент – вы не возражаете, что я интересуюсь этим? Вы очень хорошо говорите по-английски, и, как мне кажется, с легким британским акцентом. Но похоже, что это не родной ваш язык.

Он сделал красноречивый жест, выражавший подтверждение и самопринижение.

– Я обучался в Итоне и Оксфорде, но фактически я иранец. Я жил в Англии и после окончания университета немного путешествовал – но затем вернулся обратно в Иран. После падения шаха я бежал… ну, скажем, в некий монастырь в Египте. И оттуда меня послали сюда. Я живу здесь, наверное, уже лет восемнадцать; я здесь нечто вроде смотрителя и… это можно сравнить с телефонным оператором. Это очень могущественное место.

– После падения… – Она посмотрела на него более внимательно. Этот человек был гораздо старше того возраста, на который выглядел. Затем она вспомнила, что он сделал для Маркуса. – Ох! Прошу прощения – я до сих пор не до конца проснулась; все это так ошеломило меня. Я же до сих пор не поблагодарила вас! Вы спасли жизнь моему сыну!

– Это меньшее, что я мог сделать. И я не уверен, что он бы действительно умер. Знаете, я подозреваю, что это была атака. Они могут порой изменять законы вероятности, слуги этого Несомненного. Возможно, они направили зараженную воду к вашему мальчику.

Ее дыхание пресеклось.

– Вы думаете, они… действительно? Они целят в него? – Она подняла взгляд на обрыв и не смогла разглядеть Маркуса. Если против него были направлены какие-то злобные влияния, могли ли они сделать так, чтобы он оступился там, наверху?