Святая. Игра по темным правилам - Елена Кароль

Молчание затягивалось. Бобряков все рассматривал меня, не скрывая пренебрежения, и в конце концов презрительно прошелестел:

— И что он в тебе нашел…

Ну да, я сейчас на мисс мира не очень похожа, даже спорить не буду. Глянула бы я на вас в том же положении и состоянии.

Не дождавшись от меня реакции, Бобряков так же сухо продолжил:

— Значит, так, слушай меня внимательно. Через три часа будет встреча. Мрачнов изъявил желание видеть на ней тебя, и мы пошли ему навстречу.

Я с трудом, но смогла удержать саркастичную усмешку. Еще бы вы не пошли!

— Стоишь, молчишь, не дергаешься.

Последние слова были произнесены с угрозой, но я лишь небрежно кивнула, так и не подняв головы. Много чести будет.

— Свободна. Коля тебя проводит. Еду принесут. Не спать. За тобой придут.

Отдавая отрывистые команды уже мне в спину, судя по тону, Бобряков откровенно злился, что я так спокойна. Арктически спокойна. А зачем мне переживать? Это они должны по углам щемиться, потому что через три часа здесь камня на камне не останется.

Я в своем драконе уверена, я видела его силу. Всю его силу.

ГЛАВА 26

Наверх меня отвел все тот же хмурый и раздраженный боксер, в дверях моей персональной камеры буркнув, что сейчас будет ужин. Порадовалась бы, но при одном слове «ужин» меня снова замутило, а когда его принесли, то стало понятно — сегодня я есть не буду. Тарелку, в которой лежали пюре и котлета с кусочком хлеба, мне сунули прямо в руки, как и ложку. Через секунду дверь закрылась, а я рванула к окошку, едва успев поставить тарелку с ужином на пол. Господи, так плохо мне не было даже тогда, когда я первый раз напилась в восемнадцать!

Форточки не было, рамы оказались забиты наглухо, но все равно у окна было лучше, и чувствовался легкий сквознячок, так что я жадно дышала и не могла надышаться. Прислушиваясь к бунтующему желудку, начала размышлять. Вариантов не так много, всего два. Либо отравление, либо… Закрыв глаза, ткнулась лбом в холодное стекло, не замечая, как от моего горячего судорожного дыхания запотело окно, а глупая улыбка легла на губы. Я беременна. Женя, надеюсь, ты не очень расстроишься, что это случилось до свадьбы? Хихикнув, тут же поморщилась, когда желудок протестующе буркнул вновь. Тихо-тихо. Потерпи. Скоро я создам тебе все условия, осталось всего чуть-чуть. Плюнув на условности, я начала мысленно неспешно беседовать со своим телом, обещая ему все и даже больше, успокаивая желудок и слегка расшатавшиеся от осознания нервы. Хотелось многого: глупо улыбаться, хихикать, любить весь мир, кричать о своем счастье, обнимать своего «дракона» и признаваться ему в любви…

Но я понимала, что не время и не место. Сначала я пну труп врага, удостоверюсь, что он действительно мертв, и только после этого позволю себе расслабиться. Нет, не белая я… Совсем не белая. Язвительно улыбнулась своему отражению, которое проявилось в ночном окне, и на его запотевшей части нарисовала смайлик с рогами и клыками. Может, я и не могу больше проклинать, но от этого блаженной не стала. Я умею любить, в этом можно даже не сомневаться, но мою любовь еще надо заслужить. Один уже почти заслужил. А второго я уже люблю только за то, что он вскоре появится на свет.

Ладонь непроизвольно легла на абсолютно плоский живот, защищая крохотный комочек моего персонального счастья. Не бойся, солнышко, мама не даст тебя в обиду. Моментально уйдя в транс, я один за другим проговаривала защитные заговоры и рунные формулы, которые обезопасят меня в случае вооруженного столкновения. Оно обязательно будет, в этом можно даже не сомневаться.

Не представляю, на что рассчитывал Бобряков, наверняка в его рукаве были козыри — не один и все подлые, но я была полностью уверена в своем черном властелине. Он слишком умный, чтобы прийти без подготовки и позволить им убить нас. Даже мне понятно, что похищение организовали не из-за денег или территории, ставка — жизнь. Его, а за компанию и моя, когда станет известно, что невозможно пользоваться моим Светом. Что ж, карты розданы.

Когда бесшумно открылась дверь, я даже не вздрогнула. Лишь обернулась через плечо, дождалась, когда тюремщик махнет рукой на выход, и послушно вышла, приняв из его рук церемониальный плащ для темного ритуала. Беззвучно хмыкнула, надела и как самая настоящая темная отправилась вниз по лестнице, стараясь не думать, что на ногах только легкие шлепки, а на улице конец октября.

Кстати, даже не представляю, какое число. А может, и вовсе уже ноябрь? Было бы жаль пропустить собственную свадьбу. Пока шли, а затем садились по машинам (пять черных «хаммеров» с суровыми вооруженными ребятами), в моей голове роились совсем не подходящие случаю мысли. Я думала о том, как мне теперь питаться, как объяснять родителям сорванную свадьбу, какое будет лицо у Жени, когда я расскажу ему свой секрет. Наверное, сейчас я выглядела точь-в-точь как блаженная дурочка, потому что сидящий рядом со мной одетый в камуфляж боец покосился с нескрываемым сочувствием и поморщился, отведя взгляд. Глупенький, ты просто не знаешь главного. А я знаю.

Улыбка стала шире, но ее уже никто не видел. Мы въехали в город, и бойцы резко подобрались, слушая по рации распоряжение командира. С интересом прислушалась и я, но ничего в этой полувоенной шифровке не разобрала, а общий смысл был понятен и так. Мальчики ехали на войну.

Пересчитала присутствующих, получилось только в нашей машине четверо и я пятая между двумя плечистыми ребятками. В остальных тоже по четыре-пять человек, значит, не меньше двадцати бойцов, среди которых наверняка есть и маги. Не видела, в какой автомобиль сел Бобряков, может, и вовсе ехал в чем-то другом, так что расслабляться не стоило. Интересно, сколько ребят у Мрачнова? Не меньше точно.

Фонарей на нашем пути было слишком мало, чтобы я смогла понять, куда конкретно мы направлялись, а остановились и вовсе на каком-то заброшенном пустыре.

— Выходим. Без шуток. — Шикнув, видимо, для профилактики, один из мужчин взял меня за локоть и сначала помог спуститься с довольно высокой машины, а затем перехватил поудобнее и вместе с остальными начал внимательно осматриваться, ожидая нападения в любой момент.

Пра-а-авильно. Тьма она такая. Она везде! Улыбка скользнула по моим губам, я прикрыла глаза, доверившись чутью и своей силе. Она тоже чувствовала, что эта тишина и спокойствие лишь кажущиеся, а на самом деле достаточно одного неосторожного шага или слова, чтобы тугая пружина напряжения распрямилась и тишина превратилась в кровавую бойню.

Ноздри хищно затрепетали в предвкушении, по коже прошла дрожь от нервного накала, а время замедлилось в десятки, а может быть, даже в сотни раз. Из-под полуприкрытых век я отстраненно наблюдала за рассредоточением по территории бойцов, занимающих, как они думали, выгодные позиции. Заметила еще одну подъехавшую машину, из которой вышел Бобряков и двое членов Ковена: Ступаков и Щербин. Не увидела, где был седьмой, но в целом меня это не интересовало. Возможно, и вовсе уже мертв.