Будни зеркальщика - Кирилл Юрьевич Шарапов

приходит ночью, вырезает сердца и уходит. На одном из подъездов, где трупы нашли, была камера. На ней тоже пусто, никто не входил и не выходил. А кто попал на запись, все там живут, ну и пара курьеров. Их проверили, но они привезли заказ и уехали.

— Ну, пойдем спасать твою карьеру, — открывая дверь, под которую кто-то догадался кирпич подсунуть, заходя в подъезд, сказал Радим. — Веди, Сусанин.

— Третий этаж, — обогнав на пару шагов, проинформировал Вяземского Агапов.

Радим кивнул и стал подниматься следом за майором. Тот открыл обычную железную дверь ключом, квартиру даже еще не опечатали.

Переступив порог, Радим поморщился, в квартире стоял тяжелый запах крови, видимо, пролилось ее тут немало.

— Тела в спальне нашли, — начал доклад Агапов. — Одинокие, муж с женой, обоим сорок лет. В остальных эпизодах картина идентичная. Бездетные пары, возраст — плюс-минус год.

Радим кивнул и прошел в спальню.

— А узнали как? — поинтересовался он, глядя на пропитанный кровью матрас.

— Он оставляет дверь едва приоткрытой. Соседка уходила на работу и заглянула, ей что-то с хозяйкой обсудить надо было.

— Понятно. Ладно, давай кино смотреть, вернее я буду смотреть, а ты слушать, или не слушать, если мне сказать нечего будет.

Петр кивнул и, отойдя к окну, взгромоздился на подоконник.

Радим осмотрелся и обрадованно улыбнулся, отличное ростовое зеркало с видом на кровать. Он коснулся пальцами стекла и тихо произнес.

— Покажи мне.

Картинка тут же сменилась. Вот они с майором заходят в спальню назад, вот куча ментов и экспертов шарахаются туда-сюда, вот тела уносят, появляется соседка, обнаружившая тела. Это женщина лет сорока пяти, невзрачная, сероватая, с усталым лицом. Она бледнеет и, зажав рот рукой, выскакивает прочь. Вот хозяева мертвые лежат, ждут, когда их найдут, а вот и убийца стоит над телами. В комнате темно, но не для Радима.

— Охренеть, — выдал Радим вслух, глядя на ту самую соседку, что обнаружила тела.

Она в ночной рубашке, без единой капли крови на ночнушке, убила хозяев и извлекла сердца. Радим остановил изображение в зеркале, что-то не вязалось, слишком расчетливо и спокойно проделал все это соседка. А значит…

— Что? — тут же среагировал Агапов. — Ты видел убийцу?

— Видел. Прощайся с делом, если тебе, конечно, висяки не нужны. Я его забираю.

— Ну и хорошо, — не расстроившись, произнес майор, — а то чувствовал, что не звездочка мне светит, а неполное служебное. Мне за твоего застройщика, что своего бухгалтера похитил, звание обещали. А это дело запросто мне все обломает. Так что тут случилось?

— Погоди, рано, — остудил его Радим, — нужно еще кое-что проверить. Ты, майор, сейчас увидишь то, что тебе видеть не нужно, и я очень не советую об этом болтать. Если хочешь, можешь уйти. Если нет, сидишь тихо, и сделай доброе дело, не испачкай штаны, тут и так от пролитой крови дышать нечем.

— Нет уж, — заупрямился Петр, — мне страсть как интересно, как ты колдовать будешь. Я — могила.

Радим кивнул и, открыв сумку, которая висела у него на боку, достал маску ищущего.

— Охренеть, — в свою очередь, видя, как Радим натягивает полумаску, которая тут же засветилась багровым, а вместо глаз появилось алое пламя. — Жуть какая, — вздрогнув, произнес Агапов. — Это череп?

— Череп-череп, — усмехнулся Вяземский, — только не человеческий. А теперь — молчок.

Он развернулся обратно к зеркалу и снова запустил сохраненные воспоминания. Вот теперь все стало на свои места. Благодаря маске вокруг женщины проявилась полупрозрачная женская фигура с черными волосами, она как будто обтягивает ее, та словно внутри призрака находилась. Радим прекрасно рассмотрел лицо ведьмы, когда та повернулась к зеркалу. Незнакомая, молодая, на вид и тридцати нет. Вопрос только — местная она или из зазеркалья свое черное дело вершит? Блин, как все нехорошо-то вышло.

Радим выматерился и, стянув маску, убрал ее в сумку, бросил взгляд на Агапова.

— Забираю дело, теперь оно точно мое, — еще раз произнес он.

— Кто их убил? Какая-то тварь с той стороны?

Радим покачал головой.

— Не нужно тебе это, майор. Это теперь моя головная боль. Надо к соседке заглянуть, пообщаться с женщиной, которая их нашла.

— Она дома осталась, — обрадовал его Петр, — не пошла на работу. Ей доктор, что приезжал, справочку состряпал. Успокоительного ей дали. Правда, не уверен, что толк будет. Ты здесь закончил?

— Да, больше тут нечего смотреть. Давай постоим на балконе, покурим и пойдем с соседкой говорить. Только ты меня прости, я это буду наедине делать. Как я сказал, дальше начинается такая жесть, что она тебе без надобности.

— Не претендую, — заверил его Агапов. — Мне бы что попроще. Мне твоя мистика даром не нужна.

— Вот это правильно, майор. Все, пошли покурим, заодно я твое дело заберу. — Радим достал телефон и набрал Ольгу. — Здравия желаю, товарищ подполковник, — поприветствовал он Бушуеву. — Я тут с майором Агаповым на месте преступления. В общем, выходите на его начальство и забирайте это дело к нам.

— Ведьмы? — тихо спросила Ольга.

— Да, и так хитро, что придется повозиться.

— Хорошо, я все сделаю, — ответила девушка. — Ты береги себя. А то ты ведь себя знаешь, куда ни пойдешь, везде вляпаться умудришься.

— Обещаю, товарищ подполковник, отбой. — Он посмотрел на Агапова, который делал вид, что ничего не видел и не слышал. — Все, майор, спас я вроде твою звездочку, Ольга все сделает.

— Ну и ладно, — отправляя окурок в пепельницу, произнес Петр. — Ну что, разбегаемся?

— Да, — кивнул Вяземский. — Мне лучше с ней наедине пообщаться.

— Понял, так даже лучше, тебе в однокомнатную справа.

Радим кивнул и пошел на выход за майором. На лестничной клетке они пожали друг другу руки и разошлись.

На звонок долго не отвечали, но, наконец, послышались шаги, и из-за двери раздалось слабое сакраментальное:

— Кто?

Радим сунул развернутую корочку в глазок и твердо и уверено произнес:

— ФСБ, лейтенант Вяземский.

Пару секунд было тихо, затем дверь приоткрылась, и оттуда выглянула обеспокоенная женщина. Выглядела она, прямо скажем, плохо.

— Я все уже рассказала полицейским, я ничего больше не знаю.

— Придется повторить, — с виноватой улыбкой произнес Радим, — это