Тени Марса - Анатолий Гончар

Сергей тем временем притулился к камню и попытался уснуть.

— Эти камни сплошняком состоят из марсианского лазурита! — наклонившись к уху полудремавшего Сергея, почему-то шёпотом произнесла главный геолог. — Я себе даже представить не могла, что подобное возможно!

— А почему так тихо? — лейтенант открыл глаза и посмотрел на склонившуюся перед ним женщину.

— Не знаю, — всё так же тихо ответила она, — но у меня что-то неспокойно на душе. Как в тот день, когда погиб генерал Ильченко…

Сергей, соглашаясь, кивнул головой, хотя после её слов в его голове закрутились совсем другие мысли. "Вот этого нам ещё сейчас и не хватало! Скоро чёртики начнут мерещиться. У меня у самого, кажется, крыша едет, каких-то шпионов пытаюсь отловить. Это всё Клёпиков со своими разговорами! Но, с другой стороны, странно, что мне то и дело чудятся эти духи. И это ощущение чужого взгляда… Ведь я и думать о ней забыл. Нет, взгляд — это точно бред. Наверное, так сказывается влияние гиперперехода. Если Новикова пока желает скрыть факт наличия на планете лазурита, что ж, не стану ей противиться. Она геолог, ей и карты в руки. Прилетим на Землю, тогда и доложит. А сейчас мне не мешало бы всё же вздремнуть. Он вновь закрыл глаза и, повернувшись на другой бок, погрузился в сладкую полудрему. Солнышко, стоявшее почти в зените, окатывало его тёплой волной. Было хорошо и спокойно.

Через час, пожевав твёрдого на вкус и изрядно отдающего запахом чеснока мяса, они двинулись назад по уже однажды проверенному пути, предварительно обильно перемешав болото лучами бластеров. Огонь был так интенсивен, что когда всё тот же Клёпиков вступил в воду, она была изрядно горячей. Прапорщик шёл впереди, глядя под ноги и не отнимая пальца от спускового крючка. Остальные десантники, взяв на прицел расстилавшуюся в обе стороны водную гладь, пристально следили, не двинется ли какая-нибудь веточка, не пробежит ли лёгкая рябь по поверхности, но всё было тихо. Лишь однажды из тёмной глубины с шумом вырвался поток воздуха и опять всё стихло. О произошедшем сражении не напоминало ничего. Туши водяных змей, утащенные своими же товарищами, были уже благополучно пережёваны и съедены. Едва ли не обжигаясь, Клёпиков торопливо пересёк водную поверхность и остановился лишь на другой стороне, зорко поглядывая по сторонам и поводя стволом из стороны в сторону. Убедившись, что никакая опасность им не грозит, он двинулся дальше. Вслед за ним, таща на своих плечах посапывающего зоолога-биолога, потопали Сергей и Сударушкин. За ними, твёрдым шагом уверенного в себе человека шагала госпожа Новикова. Замыкал колонну легионер по кличке Мастер, получивший эту кличку за удивительно точное метание ножей.

Сделав небольшой крюк, они подошли к подножию солидного земляного холма, возвышавшегося над местностью на добрые две сотни метров. Едва оказавшись подле него, десантники раскрыли рты от изумления — всё его подножие было буквально перерыто множеством огромной величины нор. Они так и застыли, вглядываясь в черноту подземных казематов. В чувство их привёл громоподобный рык, раздавшийся сзади. Огромная чёрно-бурая туша, появившаяся, казалось бы, из ниоткуда, быстро приближалась, разинув пасть, с явным намерением пообедать непрошенными гостями. Ростом зверина был с хорошего слона, только в отличие от своего травоядного собрата его разверзнутая пасть размерами с приличную бочку была утыкана длинными тёмно-синего цвета пилообразными зубами, а скорость его бега превышала скорость курьерского поезда, дующего на всех парах. Похоже, все обитавшие на планете зверюшки отличались завидной подвижностью и не страдали отсутствием аппетита. Сергею уже который раз за день пришлось отдавать команду на открытие огня.

Очнувшийся то ли от рева, то ли от немилосердного удара, вызванного падением на каменистую почву, ботаник с распахнувшимися от волнения глазами наблюдал за грациозным бегом зверя. Когда тот споткнулся от сразивших его выстрелов и, завывая, стал взрывать своими огромными клыками поверхность каменистой почвы, ботаник едва не задохнулся от возмущения поступком десантников, погубивших бедную "реликтовую" зверюгу. Наконец мохнатый гигант особенно протяжно взвыл, пару раз дёрнул задними лапами и застыл. "Как и чем можно прокормить такую гадину?" — подумал Ляпидевский, но долго на этой мысли останавливаться не стал. Увидев, что зверь не пытается подняться, он отдал приказ прекратить огонь и, взвалив на плечи размахивающего руками биолога, поспешил подальше от остающегося за спиной холма.

— Уходим, мужики, уходим к чертовой матери, пока его сородичи не стали выползать из гнездышка! Всё, на сегодня баста! Хватит на наш зад приключений, дуем к глиссеру и возвращаемся на базу.

Клёпиков согласно кивнул и устремился вслед за Ляпидевским. Прочие десантники тоже не заставили себя ждать. Госпожа Новикова попыталась было протестовать, но, хорошенько поразмыслив, передумала и двинулась вслед за остальными. Лишь очнувшийся, но всё ёще находящийся под действием транквилизаторов, ботаник, без устали барабанил по спине тащившего его Сергея и требовал допустить его к обследованию убитого зверя.

— Опустите меня на землю, сейчас же, я требую! — вопил он, взирая выкатившимися от возмущения глазами на лежавшее в луже крови животное. Поняв, что опускать его никто не собирается, устало выдохнул: — А я хотел назвать его Вашим именем, лейтенант! — Он ещё раз вздохнул, с тоской в глазах посмотрел на удаляющийся холм и нарочито громко, чтобы все слышали, выдал: — Что ж, тогда я назову его Пещерным Синезубом!

Плясов, назвав животное, специально не спросил одобрения коллектива. Но никто, вопреки его чаяниям, и не возражал. Всем было глубоко по барабану, и биологу не оставалось ничего иного, как замолчав, вцепиться посильнее в плечи тащившего его Ляпидевского и тихо постанывать на каждом шершке, попавшемся под лейтенантскую ногу.

Когда группа вошла в заросли растения, подобного земному бамбуку, ботаник вцепился в один из ростков и тут же порезал себе руку, но, всё же, отломив изрядный хлыстик, принялся его рассматривать. При этом он верещал, как оглашённый, на весь лес, что назовёт это растение Арктоном, что будет означать… Что именно должно это означать — никто не хотел слушать. А когда Сергею окончательно надоели его выкрики, он кивнул Клёпикову, и тот, вытащив из нагрудного кармана шприц, всадил в задницу не в меру разошедшегося оранжерейника полную дозу снотворного. Плясов охнул и заткнулся. А через минуту Сергея догнал Сударушкин. Его лицо хранило печать незаконной обиды и недоумения. Корчась от боли, он держал перед своими глазами почерневший указательный палец и тихо матерился. Новикова, оказавшаяся к нему ближе всех, бегло осматривала неизвестно от чего обуглившийся палец и обеспокоенно покачивала головой.