Дамир. Любой ценой (СИ) - Бонд Юлия

– Дина, – ухмыляется Давид, – она никогда не была твоей. Даже сейчас! Она не твоя, как и дочь.

– Врешь! – возражает Дамир.

– Нет, – отвечает Давид и, потянувшись к карману брюк, достает телефон. – Лови. Отправил тебе фотокопию результатов ДНК.

Между мужчинами зависает пауза. Зажимаю рот рукой, чтобы не крикнуть: “Это неправда, любимый”. По спине катится ледяной пот, пальцы дрожат, а ноги становятся совсем слабыми. Я еле стою, ощущая, как перед глазами начинает все двоится.

Дамир, соблюдая дистанцию, всматривается в телефон и хмурится, читая. Я знаю, что он читает. Знаю, а потому шепчу: “Не верь ему, пожалуйста, не верь!”.

– Убедился, Шагаев? – насмехается Давид. – Так за чьей ты дочерью приехал? За чьей?

Дамир молчит в ответ, собирая себя по кускам – это понятно без слов. Он поверил! Поверил, Господи…

– Отпусти мою сестру, а я обещаю, что больше никогда не появлюсь в твоей жизни. У тебя есть сын, Дамир. Воспитывай своего наследника, а ко мне больше не лезь. Исчезни с моих радаров, если не хочешь сыграть в ящик.

– Нет, – качает головой Дамир, – я тебе все сказал по телефону. Ты больше не будешь отравлять жизнь Дине, а Ляйсан… – вздыхает любимый, – всегда будет моей дочерью, чтобы ты здесь не говорил.

– Ну какой же ты долбаеб, – выплевывает с желчью Фатхетдинов и я замечаю, как он тянется рукой за поясницу.

На раздумья времени нет! Соображаю ли я что-то в этот момент? Нет. Абсолютно. И откуда взялись эти силы – тоже не пойму. Я просто срываюсь с места и, покинув свое укрытие, бегу к Дамиру.

Секунда, две, три… Еще и еще.

Тихий хлопок и спину пронзает острой болью.

Я обнимаю любимого обеими руками. Смотрю в его перепуганные глаза и вымученно улыбаюсь.

– Я люблю тебя, Дамир. Очень-очень сильно, – выдавливаю с хрипом.

Дамир ничего не понимает. На лице застыл испуг. Он в шоке, а я…

Ощущаю, как черная мгла окутывает своей пустотой. Уже не так больно, как в первые секунды. В объятиях любимого хорошо, не страшно совсем.

Ритм сердца замедляется, дыхание становится трудным и через раз. Я больше не имею сил стоять, а потому скатываюсь вниз, к ногам Дамира.

– Дина! – в подкорку врезается голос Давида.

– Динка, – хрипит Дамир.

– Все хорошо, – улыбаюсь. – Забери Лясю, – произношу еле слышно и диктую адрес коттеджа, где Фатхетдинов прячет дочь.

Яркий свет ослепляет. Слепо бреду вперед, не ведая куда и зачем.

– Картинка, – откуда-то кричит голос любимого, – не умирай, пожалуйста. Дин…

Хочу сказать: “Нет. Не умру! Я буду жить, ведь сильная, не сломаюсь, у меня двое детей, как я их могу оставить?”. Хочу сказать… Но не могу. Не могу даже открыть рот – невидимая тяжесть давит и давит.

Прости меня, Дамир, я хотела, чтобы мы были вместе с нашими детьми. Хотела счастья любой ценой...

Эпилог

Прошло 3 года

Я вожусь на кухне, готовя праздничный обед. Сегодня мне исполнилось тридцать лет. Много? Не знаю. Но повод подвести итоги и задуматься над будущим – у меня есть. Нарезаю овощи и, пока никто не видит, смахиваю с щеки одинокую слезу. Мне грустно и это нормально. Людям свойственно грустить в день рождения, наверное. На фоне звучит музыка, любимая песня:

“Без тебя бы, как я могла узнать,

Что двоих судьба может так связать?

Что нет лучше и важней

Самых близких моих людей.

До конца с тобой я хочу идти,

В темноте твои узнавать шаги.

И пройдя весь этот путь,

На твоем плече уснуть”.

Улыбаюсь, а слёзы – пустое все, пройдут.

– Мам, – слышится голос.

Оборачиваюсь и наблюдаю весьма забавную картину. Мои дети, все трое. Санька, уже повзрослевший, стоит посередине, держа за руки брата и сестру.

– Это не я, – качает головой Ляйсан, надув губки.

– Она! Это Ляся начала, – повторяет Назим, пытаясь дернуть сестру за хвостик, но у него ничего не выходит – сдерживает Санька.

Я откладываю в сторону нож, поправляю на голове платок и, улыбнувшись, двигаюсь к детям. Ляся и Назим – настоящие сорванцы, погодки, что с них взять? Вечно дерутся, отбирают друг у друга игрушки, конфеты, а Санечка их разнимает.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Опускаюсь перед всей троицей на колени. Хмурю лоб, щурюсь, осуждающе качая головой.

– Мам, – произносит Санька, – они съели торт.

– Весь? – спрашиваю я, пряча улыбку – лица младших детей испачканы кондитерским кремом.

– Нет, – всхлипывает Ляся. – Я только хотела один красненький цветочек, а Назим…

– Ты сама сказала, давай, – оправдывается Назим.

– Так. Стоп! – я останавливаю словесный водопад и направляюсь в гостиную, чтобы посмотреть: осталось ли что-то от торта.

Верхушка торта оказывается съеденной. Ожидаемо, в принципе. Но я не сержусь. Зачем? Это дети, в этом возрасте сдержанность им не свойственна. Три и четыре года – малыши совсем, тем более, сейчас мы переживаем кризис трёх лет у Ляйсан. Поэтому всякое случается, чего уж там.

Я заставляю детей умыться и разойтись по разным комнатам. Благо, дом у нас большой и у каждого из детей своя спальня. Конечно же, это всё заслуга Дамира. Он многого добился и все сам. И я не устану благодарить Аллаха за счастье, которое он даровал.

Возвращаюсь на кухню и продолжаю готовить обед. В дверь звонят. Бросаю взгляд на настенные часы – одиннадцать утра. Значит, это ещё не гости и точно не Дамир, он бы однозначно не звонил, а открыл дверь своим ключом.

Подхожу к входной двери. Поворачиваю замок против часовой стрелки, распахиваю дверь и первое, что вижу перед собой – огромный букет белых роз.

– Шагаева Диана Александровна? – из-за букета выглядывает незнакомый парень и я одобрительно киваю головой. – Курьерская доставка.

Удивляюсь. Цветы? Доставка? Я ставлю подпись в указанном месте в журнале, а курьер, передав мне вязанку роз, достаёт из своей сумки небольшую коробку, обернутую в красивую дизайнерскую бумагу.

– Это тоже вам, – говорит курьер и, попрощавшись, уходит.

Я в замешательстве. Странно все, непонятно. Дамир?

Захожу на кухню и ищу взглядом вазу, чтобы поставить цветы. Ваза оказывается слишком маленькой для такого огромного букета роз, поэтому мне приходится поставить цветы прямо в ведро. Красивые розы. Метровые. И пахнут изумительно.

Взгляд падает на стол. Коробка. Беру ее в руки и аккуратно снимаю упаковочную бумагу, стараясь не порвать. Когда моему взору предстаёт платиновый комплект с бриллиантами, захватывает дух. Серьги и колье. Очень красиво!

Пока я разглядываю украшения, в кармане жужжит мобильный телефон. Тянусь к карману и, достав оттуда мобильник, всматриваюсь в экран. Незнакомый номер.

Нажимаю на зеленую трубку и коротко произношу:

– Алло.

– Привет, – отвечает низкий голос на том конце провода.

Табун мурашек бежит по спине. Дыхание сбивается, а сердце замирает. Я медленно сползаю по стенке вниз и сажусь на пол, прижимая к уху телефон.

– С днем рождения, Дина, – говорит спокойно, но я улавливаю нотки грусти.

– Спасибо.

– Тебе понравился подарок?

Сердце пропускает удар. Я разжимаю ладонь и смотрю на красивые серьги с бриллиантами.

Значит, это все он… Он!

– Как ты узнал, где я живу и мой номер телефона? – спрашиваю охрипшим голосом.

Удивительно! Три года назад мы с семьей переехали в другой город. Уехали за тысячу километров, чтобы начать новую жизнь с чистого листа.

– Я все знаю, – усмехается, – конфетка.

Тело пронзает будто током. Я замолкаю, не зная, что сказать. Страшно? Нет. Я его не боюсь. Просто все так неожиданно и…

* * *

Загнав машину в гараж, я тянусь к заднему сиденью за подарком и букетом цветов. У Динки сегодня день рождения и я объездил полгорода, чтобы найти осенью тюльпаны. Белые – ее любимые. Выхожу из гаража и двигаюсь к дому с приподнятым настроением, предвкушая сегодняшний день. Последние месяцы я слишком много работаю и приезжаю домой поздно вечером, чаще всего, когда дети уже спят.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})