Дамир. Любой ценой (СИ) - Бонд Юлия

Санька давно спит, а мы с Дамиром, устроившись на диване перед телевизором, смотрим какой-то фильм. Я откидываю голову на сильное плечо и, закрыв глаза, позволяю себе грустить. Нет, я не тоскую по Давиду, но совместно прожитый год просто так не забудешь, не выкинешь из головы. Хотя… Кому я вру? Мне снился он и ни раз! Посреди ночи я просыпалась в холодном поту и, прижав к груди руки, блуждала взглядом по комнате: «Это сон. Всего лишь сон».

– Динка, – хрипло шепчет Дамир, зарываясь пальцами в мои волосы на затылке. – Я давно хотел спросить.

– Спрашивай.

– Я бы хотел официально признать отцовство Саши. Это возможно?

Я немного отстраняюсь. Широко улыбнувшись, заглядываю в глаза цвета виски и качаю головой. Дамир ничего не понимает, изгибая брови.

– Да? Нет? – щурится Шагаев.

Я тянусь к мужскому лицу и, обхватив его двумя ладонями, глажу сверху вниз.

Мой. Любимый. Родной.

– Конечно, да! – восклицаю.

– Иншалла́х, я думал, ты скажешь «нет».

– Глупости, – фыркаю я. – Ты же его родной отец, как я могу сказать «нет»?

– О, ты многое можешь, – тянет Дамир, сгребая меня в охапку и усаживая к себе на колени.

Крышесносный поцелуй сводит нас с ума. Я выдыхаю в губы мужчины первый стон и замираю, предвкушая всё, что последует потом. Как я и предполагала, Дамир уводит нас в другую комнату и там все повторяется сначала. Ласки любимого мужчины сводят меня с ума, подбрасывают до небес, заставляя забыть обо всем, что было до него.

Нет! Ничего не было. Есть только он и наше «новое» начало (неважно, какое по счету).

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Утром я просыпаюсь от звука приближающихся шагов и бодрящего кофейного аромата. Тру сонные глаза и растягиваю губы в широкой улыбке. В это трудно поверить, но передо мной стоит Дамир, держа в руках небольшой пластиковый поднос.

Я веду бровью. Дамир и кухня? Серьезно?

Он, будто прочитав мои мысли, двигается к кровати и, присев на её край, ставит на журнальный столик поднос.

– Доброе утро, – произносит Шагаев, игриво подмигнув. – Кофе? Омлет?

– Омлет? Серьезно? Ты умеешь готовить?

– Сам в шоке, – усмехается Дамир и передаёт мне фарфоровую чашку. – Ещё я сварил молочную кашу для Саньки. Надеюсь, она съедобная.

На меня накатывает прилив нежности и я, поддавшись порыву, целую Дамира в щеку.

– Я люблю тебя. Очень сильно, – произношу, не задумываясь.

– Люблю сильнее, – отвечает он и хочет добавить что-то еще, но вдруг просыпается Санька и смотрит на нас с Дамиром хмурым взглядом.

– Доброе утро, цветочек, – обращаюсь к сыну.

– Привет, – говорит Дамир и тянет руку вперёд, но Санька, насупившись, не отвечает на рукопожатие.

Эта сцена – удар под дых. Я, поставив чашку на стол, жадно глотаю воздух, но вовремя взяв себя в руки, пытаюсь разрядить обстановку:

– Сыночек, а ты почему без настроения? Приснилось что-то плохое?

Санька открывает рот, но тут же передумывает говорить и демонстративно отворачивается в сторону.

Мы с Дамиром переглядываемся. Шагаев пожимает плечами, мол, сыну нужно время привыкнуть, а я… Злюсь, в первую очередь, на себя!

– Я хочу домой. К папе! – восклицает Санька. – Мне здесь не нравится.

– Сынок, мы уже говорили с тобой на эту тему. Помнишь?

Санька поворачивается ко мне лицом и заглядывает в мои глаза пронзительным, совсем не детским, взглядом:

– Мама, ты больше не любишь папу? Почему тебя целует он? – сынок указывает на Дамира, явно выказывая неприязнь.

– Сань, давай ты не будешь расстраивать маму? – в диалог встревает Дамир.

Я не сразу понимаю, в какой момент у моего ребенка лопается терпение. Он вскакивает с кровати и бежит из комнаты прочь.

– Мир, не нужно было так с ним, – я поджимаю губы, но не злюсь.

– Дин, он – мальчик, поэтому позволь мне принимать участие в его воспитании. Я тебя ни в чем не обвиняю, но Санька избалованный, ты сама это знаешь.

– Знаю, – грустно вздыхаю я. Даже знаю, кто его избаловал, но молчу. Зачем теперь?

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Через несколько дней мы покидаем дачу. Дамиру наконец-то удается раздобыть новые документы и снять квартиру в одном небольшом городке, подальше от нашего мегаполиса.

Я ничего не спрашиваю, хотя в голове крутится слишком много вопросов: что с его женой и ребенком, что с моим мужем, что мы будем делать дальше, к примеру, через год.

– Дин, спрашивай. Вижу, что хочешь, – обращается ко мне Дамир, когда мы едем в машине по неизвестной мне дороге.

Я оборачиваюсь, чтобы бросить беглый взгляд на заднее сиденье, и увидев спящего Саньку, возвращаю взор на Дамира.

– Ты виделся с ним? – мой голос дрожит, а сердце громко стучит.

– Да, – кивает Дамир, не отрывая взгляд от дороги.

– Как он? Спрашивал обо мне?

Дамир резко поворачивает голову вправо.

– Дин, я не понял. Ты обо всем жалеешь?

– Нет, конечно же, нет, – я в спешке кладу ладонь на колено Дамира и глажу его. – Я люблю только тебя и ни о чем не жалею.

– Угу, – кивает Дамир. – Но интересуешься, как он там бедненький без тебя, – цедит сквозь зубы.

– Конечно, интересуюсь. Это нормально, разве нет? Он мне не чужой человек, и я многим обязана ему. Мне небезразлична его судьба, чтобы ты не говорил!

Дамир вспыхивает от злости и, прижавшись к обочине, останавливает автомобиль.

– Выходи, – сверлит гневным взглядом, и я вздрагиваю.

Разозлила? Да не хотела же, честное слово! Просто мысли о Фатхетдинове не дают мне покоя. Я беспокоюсь, чтобы он ничего не сделал с собой или с кем-то другим.

– Диана! – повторяет Дамир. – На выход.

Я нехотя тянусь к дверце и, распахнув ее настежь, выхожу на улицу. Дамир, облокотившись бедрами на капот машины, чиркает колёсиком зажигалки. Я молча выхватываю из его губ сигарету и бросаю на землю.

– Не кури! Курение вредит здоровью.

– Блин, Дина… – Дамир закатывает глаза, сочтя мою нотацию детским лепетом. – Сигареты – вообще херня, по сравнению со всем дерьмом…

– Все равно! Не кури.

Я обнимаю Дамира за плечи и льну к его груди.

– Извини, я не думала, что тебя так сильно зацепит мой вопрос, – шепчу на ухо. – Я с тобой. Отныне на всю жизнь, если не прогонишь.

Дамир отстраняется и, перехватив мои руки, подносит к губам.

– Куда я без тебя, картинка. Ты же залезла мне под кожу, а то и глубже, – он улыбается и я ощущаю облегчение. – На самом деле, я должен обо всем рассказать. Не хочу делать тебе больно, но иначе не получится. Надеюсь, ты меня поймешь.

– Что ты хочешь мне сказать?

– Дин, против твоего мужа возбудили уголовное дело и в скором времени он окажется за решеткой.

Земля уходит у меня из-под ног. Я хватаюсь за горло и чувствую, что воздуха катастрофически не хватает.

Задыхаюсь...

Глава 113

Дина

Правда обрушивается на меня, как удар обухом по голове! Всё гораздо хуже, чем я могла предполагать, да и предполагала ли… Не знаю. Я жила с Давидом целый год под одной крышей, спала на одной кровати, делила пополам горе и радости. С кем? Убийцей? Нет.

Нет!

Нет…

Но факты – упрямая вещь и с ними не поспоришь.

– Ну ты чего дрожишь, картинка? – Дамир обнимает меня за плечи, гладит рукой мою спину и целует, целует.

А я в ступоре. Краски сползают с моего лица, шею сжимает невидимым обручем, из глаз катятся слезы.

– Боже мой, что я натворила, – шепчу охрипшим голосом. – Это я во всём виновата. Всё из-за меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

У меня случается истерика. Вот так неожиданно во мне рвутся струны, плотину прорывает и я, закусив кулак, реву в голос.

– Диночка, любимая, – Дамир обнимает крепче, целует чаще. – Успокойся, хорошо? Ты не виновата. Ты не можешь отвечать за поступки другого человека.

Я отстраняюсь. Шмыгнув носом, смотрю на Шагаева отрешенным взглядом и тянусь рукой к его лицу, к шраму над бровью.