Дамир. Любой ценой (СИ) - Бонд Юлия

– Я тебе правда надоел? – спрашиваю у Аниты, остановившись за её спиной.

Жена резко оборачивается. Смотрит на меня ненавистным взглядом, кусает губу.

– Лучше бы я тебя не спасала, – качает головой.

Делаю глубокий вдох и с небольшим промежутком времени сухо произношу:

– Талак.

– Шагаев, остановись, – рычит Давид.

Игнорирую.

Да простит Аллах, но я больше не могу жить с этой женщиной. Даже, если она сказала, что я ей надоел от злости, а завтра, осознав, что натворила, будет жалеть… Всё равно!

– Талак. Талак, – смотрю в глаза Аниты и вижу, как на них накатываются слёзы.

Она не хотела развода, наверное.

– Я буду жить отдельно, а ты оставайся здесь! Если ты не сможешь растить Назима, то я заберу его прямо сейчас.

– Дамир, – Фатхетдинов хватает меня за руку. – Ты…

Слова застревают в горле. Давид хочет что-то сказать, но молчит. Он в ступоре, как и Анита.

– Анита, я забираю Назима или ты в состоянии ухаживать за ним до трех лет?

* * *

Я курю четвертую подряд сигарету. Подношу к разбитой губе фильтр, делаю глубокий вдох, закрываю глаза. В голове творится настоящий сумбур. Как быстро изменилась моя жизнь, сделав один крутой поворот. Жалею ли, что дал Аните окончательный развод? Нисколько! Его нужно было дать ещё два года назад. Только осознание этого факта ко мне пришло слишком поздно, увы. Фатхетдинов не успокоится. Я видел его глаза, там необъятная боль. Он любит Динку. До безумия. До одури. Ради неё готов убить, наплевав на заповеди Аллаха.

– Динка, – произношу с хрипом и тянусь к мобильнику.

Я сижу в машине за рулём. Абсолютно один. Поэтому со спокойным сердцем набираю номер любимой девочки и слушаю в трубке томительные гудки.

– Алло, – взволнованно произносит женский голос.

Улыбаюсь, мысленно представляя длинные, белокурые волосы, спадающие на плечи волнами.

– Я люблю тебя, – произношу вместо приветствия.

Динка молчит. Я слышу ее тяжелое дыхание. В груди странно щемит. Не ответит? Любит мужа?

– Привет, – произносит запоздало. – Что-то случилось?

Я разочарованно вздыхаю, а затем снова затягиваюсь сигаретой.

– Случилось.

– Что?

– Ещё семь лет назад. Влюбился в одну картинку и всё никак не пройдёт.

– Пусть никогда не проходит, – говорит откровенно.

– Ты не ответишь?

– Я ответила. Уже.

– Когда? – удивляюсь.

Я же не глухой! Не мог пропустить!

– Два года назад. Помнишь?

Медлю с ответом. Конечно же, я помню, Диана. Помню, как ты лежала на моей груди и говорила, что будешь меня любить: вчера, сегодня, завтра. Всегда!

Глава 110

Дамир

Вечером встречаюсь с Ренатой. Еду в спальный район на другой конец города и еще полчаса петляю по району, разыскивая нужный адрес. Торможу возле одной многоэтажки и на всякий случай достаю из бардачка травматический пистолет. Не знаю – понадобится или зря сую за поясницу, но перестраховаться не помешает. Выхожу из машины и, как всегда, хромая на одну ногу, медленно ступаю к подъезду. Еду в лифте, прикидывая возможные расклады. Что хочет предложить? Грохнуть Эрнеста, Давида и поделить их бабки между собой – так это не ко мне, если что.

Пока я размышляю о предстоящем разговоре, передо мной открывается дверь и на пороге застывает женская фигура. Я окидываю ее взглядом, а затем смотрю внутрь квартиры – больше никого, вроде.

– Заходи, – произносит Рената, отходя немного в сторону.

– Ты одна?

– Одна, – кивает головой.

Осматриваюсь по сторонам – Рената не соврала, в доме действительно никого нет, кроме нее.

–  Чай, кофе не предлагаю, – усмехается. –  Подожди здесь.

Указав на свободный стул, выходит из комнаты и в скором времени возвращается, держа под мышкой ноутбук. Я вскидываю бровь, удивляясь.

–  Думаю, тебе будет интересно! – восклицает Рената, ставя на стол ноутбук и разворачивая его экраном в мою сторону. – Нажми на пробел.

Тянусь к ноутбуку и жму на пробел. Монитор оживает и на экране всплывает черно-белая картинка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

–  Что это?

–  Смотри дальше, – отвечает Рената.

Пялюсь в ноутбук, ощущая, как горло сдавливает невидимым обручем. В груди щемит сердце, скачет, как сумасшедшее – вот-вот выпрыгнет. В это трудно поверить, но на видео запечатлен тот роковой день, который поломал мою жизнь – неожиданное нападение, когда ночью я бухой в хлам вышел из бара.

Досмотрев ролик до конца, захлопываю крышку ноутбука. Какое-то время пребываю в ступоре, зарывшись лицом в своих ладонях. Что за нафиг? Откуда?

–  Откуда у тебя это видео? – спрашиваю, придя в себя. –  Почему ты мне его показала?

– Это твое оружие, Дамир. Держи.

–  Ты не ответила, – качаю головой.

Рената криво улыбается, закатив глаза. Поворачивается ко мне спиной, подходит к шкафчику и, порыскав на полках, достает открытую бутылку с янтарной жидкостью.

–  Будешь? –  кивает на бокал.

–  Нет. Я за рулем. Рената! –  встаю со стула и двигаюсь в сторону девушки. –  Скажи, пожалуйста, откуда у тебя это видео?

Рената не спешит отвечать. Подносит ко рту бокал, опустошает его до дна, выдыхает.

– Твой отец раздобыл его, но! –  поднимает палец вверх. –  Ушлый Давид все порешал.

–  Что ты несешь? Мой отец раздобыл видео? – стискиваю зубы, злясь не на шутку.

–  Угу, – снова наполняет бокал алкоголем. – Когда ты был в коме, Руслан нашел видео, которое записал авторегистратор на одной машине, стоящей в ту ночь недалеко от твоей.

–  Не понимаю, – делаю глубокий вдох. – Ладно, допустим. Но как оно оказалось у тебя?

– Стырила у Давида на всякий случай, только он про это не знает.

Глотая тихий смешок, девушка, порывшись в кармане своих джинсов, достает пачку сигарет и зажигалку. Подкуривает. Затягивается сизым дымом и, выпустив изо рта облако, заглядывает в мои глаза.

– Твой отец хотел, чтобы в отношении Давида полиция возбудила уголовное дело за покушение на убийство, но Фатхетдинов-младший подстроил несчастный случай, и Руслан внезапно умер.

Не сдержавшись, я хватаю девушку за плечи и начинаю трясти.

– Твою мать, что за хуйню ты несешь?

Рената кривится от боли, и я ослабляю тиски, понимая, что перегнул палку.

– Извини, я сорвался, – произношу, успокоившись.

– Да все понятно. Не каждый день узнаешь, что твоего отца убили, а не справился с управлением автомобиля, как гласит официальная версия.

Сажусь на стул. Руки дрожат, губы трясутся, в горле застревает ком. Ебаный пиздец!

Это слишком неожиданно и невыносимо больно. Злость накатывает мощной волной – сейчас я готов задушить Давида голыми руками!

– Зачем ты мне помогаешь?

– Хочу справедливости и возмездия, – отвечает Рената, сверкая гневным взглядом и в этом взгляде я узнаю самого себя.

– Ты обижена на Фатхетдинова из-за Динки?

– И за это тоже! Этот гад морочил мне голову. Ты же помнишь, мы собирались пожениться, пока Давид не встретил Дину. А я ждала. Дура! – глотает нервный смешок. – Любила его все эти годы и ждала, когда он позовет замуж. Не позвал! –  пожимает плечами.

Рената замолкает, а я не спешу говорить. Иногда лучше просто молчать, чтобы собраться с мыслями и найти правильное решение.

– Я знаю, что ты всегда любил Дину, а Санька – твой сын. Значит, мы с тобой в одной команде. Шагаев, забери у него все! Пусть этот человек страдает, пусть мучается! Пусть Аллах накажет его со всей строгостью!

У Ренаты случается истерика, и я вынужден ее успокаивать. Обняв щуплые плечи, притягиваю к себе. Девушка трясется от плача, не сдерживая всхлипываний.

– Ты поэтому вернулась из-за границы? Хотела отомстить? – шепчу ей на ухо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

–  Да, – тихо отвечает. – Чтобы осуществить свой план, мне пришлось лечь под этого старикашку Эрнеста и притвориться влюбленной, иначе Давид свернул бы мне шею. А против отца ведь не попрет.