Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна

– Пора вставать, – потягиваясь, сказал Матвей.

Анна открыла глаза и повернулась на бок. Матвей смотрел на нее.

– А у тебя есть какие-то отрицательные черты характера? – неожиданно спросил он. Анна задумалась. – Только не неси ересь типа: «Я не умею готовить»! Вот я, например, манипулятор. Мне нравится манипулировать людьми, – неожиданно признался он. Анне даже показалось – с ноткой гордости в голосе. Она поразилась такой искренности.

– Я давно отказалась от манипуляции, потому что знаю: на любую манипуляцию ты получишь еще большую.

– Ерунда все это! – отмахнулся Матвей.

– Ты не боишься, что на свою манипуляцию рано или поздно получишь ответную? – изумилась она, поражаясь его уверенности. – Или что жизнь тебе ответит?

– Мир, Аня, намного проще, чем ты думаешь, – уверенно заявил он. – Я в душ!

Анна взглянула на телефон, оставшийся лежать на тумбочке. «Может, прочитать?» – подумала она. Она давно уже знала пароль – еще в начале их отношений она заметила, что он набирает 9999. «А зачем? Что там может быть такого, что меня удивит? Какая разница, Марина это или кто-то еще? В любом случае он выйдет из душа, сообщит, что кое-что вспомнил, и уедет». Анна посмотрела на часы: 9:52. Встала с кровати и направилась в кухню. Нажала кнопку на чайнике и достала из холодильника йогурт. Матвей появился через пару минут, как раз к свежезаваренному кофе. Анна наблюдала за ним. Вчерашняя эйфория прошла, он выглядел крайне озадаченным.

– Кофе! – с наигранной радостью воскликнул Матвей.

– Как всегда, без молока?

Получив утвердительный ответ, она подала ему чашку.

– Мне еще сегодня документы отдавать на визу. Нужно ехать сейчас в банк за справкой о средствах на счете.

Анна понимающе кивнула.

– Я быстро вернусь!

Вновь кивнула.

Она улыбалась, но на самом деле ей было грустно – не из-за того, что он уезжает, а из-за того, что она оказалась права. Он вернулся из спальни с мобильным телефоном, набирая номер такси. Анна продолжала наблюдать за ним, сидя на диване. Матвей вызвал такси и сел рядом.

– Почему вчера ты казалась мне самым близким человеком в мире, а сегодня смотрю на тебя – и ты какая-то чужая.

– Я не изменилась со вчерашнего дня, Матвей, и мое отношение к тебе – тоже, – ровным голосом ответила она и осторожно добавила: – Может, меняешься ты?

– Ты не представляешь, какая шизофрения происходит в моей голове! – экспрессивно сказал он.

Анна вздохнула. Ей действительно стало искренне жаль его: нелегко думать одно, чувствовать другое, а делать третье.

– Расскажи, – просто сказала она.

– С одной стороны, я хочу нормальных отношений. Но потом задаю себе вопрос, смогу ли отказаться от той жизни, которой живу, – многозначительно и очень эмоционально сказал он и посмотрел на нее.

– Почему ты решила сделать губы? – неожиданно спросил Матвей.

Анна удивилась.

– Давно хотела, но боялась, а тебе доверилась. А почему ты спросил?

– У меня всегда была фантазия – сделать губы своей женщине и чтобы она непременно была в маленьком черном платье, – задумчиво произнес он.

– Так я об этом узнала только сейчас. Так что любая манипуляция исключена.

Матвей молчал. Анна видела, что он находится в состоянии ожидания, которое, затягиваясь, приводит к раздражению.

– Почему нет СМС от такси?!

Сомнений не осталось: он спешит.

– Тебя кто-то ждет? – не сдержалась она.

Матвей встал с дивана и нервно подошел к окну.

– Конечно! Мерзнет там, бедняжечка!

Она убедилась: его кто-то ждет. Ответ в его стиле: Матвей не любил врать напрямую, поэтому часто говорил правду, прикрывая ее шуткой. Анну всегда поражало это качество в людях. Замечая этот трюк, она думала, что нужно обладать как минимум дерзостью, чтобы его использовать. Высший уровень цинизма. Она продолжала наблюдать за Матвеем. СМС так и не пришло, но раздался звонок – такси ждало у подъезда. Он пулей вылетел из квартиры, на ходу чмокнув Анну в щеку и пообещав вернуться через пару часов. Закрыв за ним дверь, она направилась в спальню – хотелось спать. Анна не чувствовала обиды или разочарования: ко всему привыкаешь. Она не любила непредсказуемости. Матвей же сегодня полностью оправдал ее прогноз. Она была уверена, что он не вернется через пару часов, но точно знала, что вернется. И знала, по какой причине. Эта причина – Люся.

Звонил телефон: Анна открыла глаза и потянулась за ним – он лежал на том же месте, где еще утром был мобильный Матвея. «Андрейчук Матвей Анат.».

– Я тебя слушаю, – сонно сказала она.

– Ты спишь, что ли?

– Да, сплю.

– Хорошо быть маркетологом, – съязвил он.

– Я вообще-то на послеоперационной реабилитации и в официальном отпуске до понедельника, – подчеркнуто спокойным тоном ответила она. – Документы завез?

– Да, я парень быстрый. – Она слышала, что настроение его явно улучшилось. – Какие планы на сегодня?

– Вообще-то ты сказал, что будешь варить борщ.

– Собственно, поэтому я и звоню. – До боли знакомая фраза. У Анны все похолодело внутри. Матвей громко вздохнул и начал: – Я знаю, что мы договорились о другом, и, если ты скажешь, я, конечно, не поеду, но мои друзья едут сегодня на машине в Днепропетровск, и я хочу поехать с ними.

Анна молчала. Ее накрыла волна возмущения. Больше всего взбесила эта банальная манипуляция, которую он применял каждый раз. «Если ты скажешь» или «если ты хочешь», но при этом всегда делал по-своему. Анна разозлилась: что ж, используем ваше же оружие, Матвей Анатольевич.

– А как же встреча с Люсей?

Матвей задумался – складывалось впечатление, что он об этом забыл.

– Я вернусь в субботу и встречусь с ней.

Анна разочаровалась в нем еще больше.

– У меня такое ощущение, что это Люсе нужно с тобой встретиться, а не тебе с ней! – не скрывая сарказма, сказала она и тут же придумала «для яркости картины»: – Она улетит в пятницу.

– Ты злишься? – осторожно спросил он.

– Да, злюсь!

Она напоминала вулкан накануне извержения, когда раскаленная магма в любой момент готова хлынуть наружу.

– Почему? – ему требовались подробности.

– Ты действительно не понимаешь?! – Матвей молчал. – Ты действительно хочешь знать почему? – Матвей произнес: «Ага». Анна не выдержала: – Вот скажи, ты действительно такой? – с металлом в голосе спросила она.

– Какой?

– Как ты собираешься стать пластическим хирургом номер один в стране, если не можешь элементарно в себе разобраться и борщ сварить?!

– А это здесь при чем?

– При том, Матвей! При том, что люди идут на твою личность! Чтобы стать номером один, нужно обладать определенными чертами характера. Целеустремленностью, ответственностью, навыком быстрого принятия решений! – с каждым словом ее тон становился все жестче. – Снаружи ты похож на уверенного и интеллектуально развитого мужчину, но, когда я смотрю на твои действия, меня начинают терзать сомнения. – Магма внутреннего вулкана Анны вытекала, превращаясь в лаву. Ей хотелось дать ему еще больше правды. – Когда я смотрю на твои действия, я вижу человека, который два часа назад, выходя из дома, говорил одно, а подул ветер в другую сторону – делает другое. Ты ведешь себя как инфантильная личность, которая вообще не понимает, где она и что делает. Неужели ты совсем не можешь остановиться и определиться, куда и с кем ты идешь? Неужели ты не способен нести ответственность за свои слова и действия?

– И чего ты так завелась? – остановил ее Матвей: вероятно, ему было нелегко это слушать. – Подумаешь, решил поехать в Днепропетровск на день раньше.

– Дело не в Днепропетровске! Я злюсь, потому что ты каждый раз делаешь одно и то же. Ты уже принял решение, тогда к чему эти манипулятивные фразочки: «если ты скажешь» или «если ты не хочешь»?

– Ань, я не принимал еще никаких решений, – он пытался потушить вулкан.

– Так вот говорю тебе: я не хочу, чтобы ты ехал сегодня! – эмоции продолжали бурлить. – Потому что встреча с Люсей важнее, чем поездка с друзьями! Потому что я устала от твоих постоянных исчезновений, потому что мне надоело, что ты говоришь одно, а делаешь совсем другое! Потому что я бесконечно разочаровываюсь в тебе! – вся боль от нарушенных им обещаний сконцентрировалась в этом монологе.