Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна

– Не знаю, – тихо ответила Анна.

– А у меня идея, – серьезно начала Гала. – Давай я позвоню своему другу – замминистра обороны, чтобы нашего технолога прямо из операционной в армию забрали. Без права переодеться! – она строила план мести. – Или еще что-нибудь придумать – пожестче. Ты не представляешь, как мне хочется ему такую «Иглу» устроить, чтобы у него мозг разорвало! А перед этим позвонить министру здравоохранения, чтобы лицензии лишили года на три. И чтобы каждый из них передал привет от Богинской!

Анна вздохнула.

– Я вообще не понимаю, как он не боится в такие игры играть. Обиженная женщина – это очень опасно, – заметила она.

– Молодость порождает самоуверенность, а по рогам еще не надавали. Но мы можем это исправить.

– Да я и сама виновата. Знаешь, ничего о себе не рассказывала. Он же думает, что я такая белая и пушистая. И, как он говорит, добрая и незлопамятная. Он просто не знает, что лучше не трогать мое чувство справедливости. А если серьезно, то понятно, что это комплексы, которые не дают ему жить. Артем прав. Мне его жаль даже.

– Ань, а как понять, что у него на уме? Вдруг Артем прав в самых страшных своих предположениях? – с тревогой спросила подруга.

– А никак не поймешь сразу! Все, что я могу сделать, пока он в Днепропетровске, – это проверить глубину его цинизма. Должно же быть в нем еще что-то человеческое. Посмотрим, – с грустью в голосе сказала Анна. – Я о многом думала, когда ехала к тебе на встречу. Ну, вот представим, что у него вообще нет чувств. Тогда зачем все это? Я взрослый человек. Пришел и сказал, что чувств нет. Да я и сама много раз ему говорила, что меня доводить не стоит, прямо скажи – и все. Или, например, месть за Арама. Ну, уже вроде как все, отомстил. После Одессы можно было развернуться и уйти. Или вот даже сегодня. Я несколько раз спросила его: «Ты хочешь расстаться?» Он ответил: «Нет».

– А может, тянет из-за проекта с Люсей? – осторожно предположила Гала.

– Может. Хотя выгода от Люси тоже под вопросом. Нелогично как-то. Наоборот, тогда должен быть паинькой. Да и встреча с ней предполагалась завтра. А он уехал, – рассуждала Анна.

– Ань, ну ты же умеешь правду определять. Вспомни Стаса, который всегда говорил, что детектор лжи можно обмануть, а тебя – нет, – улыбаясь, вспомнила подруга.

– Что такое правда, Гала, и как ее определить? Определение правды – это на самом деле выстраивание логической цепочки. Чтобы понять, лжет человек или нет, нужно сначала понаблюдать за ним, когда он искренен. Поэтому тест на полиграфе всегда начинают с простых вопросов: «Вас зовут Гала?», «Вы живете в Киеве?» и так далее – чтобы найти эту точку отсчета. А если моя точка отсчета – ложь, то я буду воспринимать ложь как правду. Хотя у меня, в отличие от полиграфа, есть еще интуиция. Мне кажется, я чувствую, когда он бывает честным. Но пока в систему точного определения, как со Стасом, это не перешло.

– А ты ему вчера поверила, когда он в любви признался? – в тоне Галы звучала грусть.

– Нет, я не поверила ему вчера. Когда он признался, моя интуиция сказала: «Не верю». И своим поведением он это подтвердил. Он сказал это – и никак не показал телом, прикосновением или объятием. Причем все его жесты демонстрировали, что ему безразлична моя реакция. Странно для человека, который любит. Ты не считаешь?

– Неужели такой игрок?

– Ты знаешь, я не сдержалась и тоже его об этом спросила! – Анна вспомнила этот момент и то, как Матвей то ли не расслышал, то ли промолчал.

– Зачем тебе все это?

– Ты же знаешь: я не из тех, кто прячется. Мне же для чего-то его жизнь дала. Чтобы стать сильнее, или мудрее, или, может, умнее.

– Может, в этом и есть твоя проблема, что ты во время бури всегда поворачиваешься к ней лицом?

– Может, проблема, а может – благословение. Время покажет. Гала, я до сих пор не могу поверить, – грустно призналась Анна. – С другой стороны, хорошо, что он уехал: у меня есть время разобраться во всем и понять, для чего он это делает.

Анна шла домой. Шла не торопясь. Она хотела проникнуться этим вечером, теплым августовским ветром, светом в окнах домов, голосами людей вокруг. Интуиция подсказывала, что самый сложный период уже позади. Период иллюзий и наивности, период непонимания его действий и ее открытости. Эта реальность не пугала. Напротив, понятная реальность нравилась ей намного больше, чем туман. Она много узнала сегодня, хоть и не все поняла до конца.

Но, несмотря на это, она шла домой, надеясь. Надеясь на то, что он не уехал в Днепропетровск и ждет ее у подъезда или у квартиры. Может, потому и не звонит? Решил сюрприз устроить. И тут же логика отвечала, что это не о нем. О нем совсем другое – манипуляция. Тем более это уже было – две недели назад, когда она шла с таким же чувством, чувством надежды. Только теперь цветов от Жени не будет. Но, несмотря ни на что, она все равно продолжает верить в Матвея. Или еще не готова принять новую реальность.

Анна подошла к дому. Возле подъезда никто не ждал. Зайдя в парадное, она все же не удержалась и спросила: «Ко мне кто-нибудь приходил?» Консьержка отрицательно покачала головой. Анна поднялась в лифте и подошла к двери. Ее все-таки никто не ждал. Вошла в квартиру. Свет включать не хотелось. Села на диван и сняла туфли. «Чем больше иллюзий, тем страшнее реальность. Какие же мы, бабы, все-таки наивные! И я такая же, как все. Ничего во мне уникального нет. Такая же дура! Когда мы уже наконец-то поймем, что, если ты нужна мужчине, у него будут совершенно другие действия. Что в тот момент, когда мы перестаем их оправдывать, мы начинаем видеть реальность», – громко сказала она квартире.

Анна проснулась в подавленном настроении. Она долго не могла уснуть и не переставая анализировала встречу с Артемом. Матвей использует эти техники. Многочисленные совпадения не оставляют надежды на случайность.

Как ведет нас жизнь… Виталик дал фонарик и рассказал, как включить его. Свет этого фонарика помог рассеять эмоциональный туман, дезориентировавший ее. А благодаря Артему она начала видеть. Анна нуждалась в полной ясности: она хотела понять действия Матвея, хотела постичь причины, хотела увидеть их отношения глазами Матвея. Для этого нужны знания. Она принялась искать в интернете книги, рекомендованные Артемом.

Раздался сигнал мобильного. «Андрейчук Матвей Анат.». Анна так стремилась избавиться от тумана в своей жизни, так хотела отчетливо представлять, что происходит и каким образом, что совершенно забыла о нем. Он так и не позвонил и не написал ничего вчера. Он исчез. Анна удивилась его звонку:

– Добрый день, Матвей Анатольевич.

– Привет.

– Где вы? Как вы?

– Я вчера решил остаться и отказался ехать с друзьями, – взял он уверенный старт. – Позвонил тебе, а ты не взяла трубку. Психанул и уехал на автобусе.

Анна внимательно слушала его. «Что за бред ты несешь?» – крутилось в голове. Но очень хотелось узнать, что он скажет дальше.

– Я уже в Днепропетровске. Чувствую себя отвратительно после ночи в автобусе.

– Что, вот так не дозвонились и сразу уехали? – не сдержалась Анна.

– Да, вот такой я горячий парень!

Заготовленный ответ – Анна уверена в этом. Она молчала в ожидании продолжения. Матвей – тоже, ожидая чего-то от нее.

– Жаль, что так, – наигранно вздыхая, сказала Анна. – Люся звонила сегодня утром, спрашивала, когда мы встречаемся. – Она вслушивалась в окружавшие его звуки.

– Кстати, насчет Люси, – протяжно начал Матвей. – Я тут подумал, что не хочу, чтобы нашим отношениям мешали ожидания от встречи с Люсей. Поэтому решил, что мне не нужна ее помощь. И твоя тоже. Я все сделаю сам! – пафосно сказал он.

Она молчала, пораженная и униженная его поведением, которое наглядно демонстрировало отношение к ней. Анне неожиданно для себя стало жаль его. Жаль оттого, что ему не хватает смелости сказать правду. Жаль оттого, что он настолько глуп, что верит: его манипуляция сейчас сработает. Другая женщина, скорее всего, восхитилась бы его поступком. «Ему ничего от меня не надо!» – радостно визжала бы она. На самом же деле он намеренно отказывался от выгоды, чтобы ему принесли ее на блюдечке с золотой каемочкой. Он ожидает, что его будут уговаривать встретиться с Люсей. Теперь Анна поняла, почему он так легко уехал вчера: он убежден в силе своего приема. Его запредельная самоуверенность унижала ее. Анна грустно улыбнулась.