Подлежит Удалению - Евгений Леган

Хотя бы на этот раз маленький склон его простил. Он так и не упал в центр оврага. По краюшку скатился. Вольности есть, но жалости нет. Каждая косточка, так или иначе, почувствовала неровный спуск. Лесная чаща по старой традиции отблагодарила колкой растительностью и небольшими буграми от молодых пней. Короткий, не менее щадящий спуск. В руках вращалась чужая туфля.

Он так бы и катился кубарем до толстоствольных деревьев, если бы не куст. Задел пятой точкой. Разворошил. Повезло. Перестала мерцать трава, а голова снизила обороты кружения. Тело как магнитом тянуло к земле. После подобного, уже никаких сил не оставалось. Хватало разве что на подышать. Хрипло. Голос взахлёб утопал в воздухе. Болезненно давящий на кадык, что невозможно глотать.

Разочарованный взгляд зачинщика стоит на холме. Раздосадованная гортань одновременно пытается продохнуть и остудить раны. Мысли сейчас только о нём. Как быстрее его добить. Как быстрее унять тупую боль. Состояние пассии вообще не волнует. Её жизнь как-то вылетела из головы. Не это сейчас главное. Капли крови смешались со слюной. Багровый оскал смотрелся со стороны, как намёк на трупоеда. Образ выжившего, подранного самозванца, подстать пацану.

Голова ели поднимается, чтобы снова упасть на бок. Единственный зрачок с первых же секунд опешил. Агрессор не собирался отступать. Он намеревался спуститься и прикончить. Груз пиздюлей отправился по тому же маршруту.

Сердце съёжилось. Сил убегать как таковых больше нет, но жук, всё равно старается. Кряхтит. Пыхтит. Выгребает из-под себя почву. Траву. Хватается за ветки и листву. Пытается себя как можно дальше от канавы проволочь. За жизнь, как никогда цепляется. Как не в себе. Любой ценой. Очень хочется выжить. Даже полностью истощённый, всё равно тянется вверх. Вяло карабкается и смотрит. Смотрит на то, как на полном ходу с горы летит оголтелый человек.

Что-то хрустнуло. На два шага спустился вниз. Через секунду таранная кость вышла наружу. Открытый перелом стопы. Шматки плоти и свежие струйки крови. Былой уверенности нет. Потеря равновесия и оглушительная скорость. Кубарем влетел в ближайший ствол дерева. Размозжил свою дурацкую башку. Грудой бестелесного мяса обрушился со склона. Труп в кротчайшие сроки скатился вниз. Никаким состраданием тут и не пахло. Правосудие и озлоба. Только и всего.

Это был откровенный пиздец. Лучшего слова и не подобрать. Сердце так бешено колотилось, словно хотело взорваться и вылететь нахер из груди. Опять, и опять, и снова по кругу. Адреналин бил через края. Хотелось просто подохнуть. Как минимум один раз. То в глазах стремительно меркло, то за секунду до смерти тошнотворно рвало. Организм сам не знал, как ему пережить этот момент. Как ему справиться со всей ситуацией. Даже такой спокойный, безжизненный, тихий и неподвижный – мужик представлял собой ещё тонну угрозы. Кай никогда в жизни так не боялся. Глаза застыли. Останки лица скорчились в ужасной гримасе. Первородный страх. Тот самый. Именно он пинает ногой под жопу. Заставляет вставать, кряхтеть и пердеть. Заставляет превозмогать страдания и муки. Чужой ботинок всё ещё плотно оставался держаться в руке.

Первые несколько минут, невозможно нормально отдышаться. Слишком частые скачки давления, бьют тревожной нотой по всему. То покалывание, то нескончаемый гул в голове. Зрение почти что упало под ноль. Минимальное освещение. Тошнота. Онемение. В общем – одна сплошная дрожь, шум и боль. Даже в таком блеклом мирке, он отчётливо видел лицо почти что убийцы. Напоследок, хозяину прилетел запачканный башмак в грязи. Хоть что-то на миг улыбнуло. Ненадолго. Радость быстро сошла на нет.

* * *

Я-я-я… вообще-то… гулял… Ну то есть как… бежал… Бегал. Я ничего из вышеупомянутого не помню. Звучит как… полный бред… По моим меркам, это была совершенно обычная прогулка. Идёшь такой себе прочь неизвестно куда, лишь бы никого, ничего больше не видеть. Самая примитивная, подростковая обида. Не вижу смысла разбираться в том, в чём нет никакой логики. Максимум, куда я мог забрести – в очередной бурелом. У меня тяга ко всему неизвестному. Ну, вот… нравиться мне страдать. Падать без конца от здешней склоки. Снова пониматься. Снова бежать. Этакое… издевательство над собственным телом. Нескончаемый бег в никуда. Движения неуклюжие. Громоздкие. Сложные. Оно и неудивительно. Там повсюду творится ерунда. Там и люди нормальные не ходят. Только я. Вечно цепляешься… Спотыкаешься за всё подряд… Прохода нет. Ни тропинки цивилизованной, ни дорожки… Я всё ещё настаиваю, что это был, не побег. Я просто хотел в окрестностях прогуляться. Думайте, что хотите. Плевать.

Можно, конечно, сетовать, что я был не в себе, но это звучит как неправда. Я всё прекрасно помню, просто немного это, забыл… Местность там – загляденье. На мгновенье закрываешь глаза, как обстановка резко меняется. То ничего, то вдруг птички поют. Древесную кору кто-то грызёт. То чаща лесная, то вполне ощутимая тропа. Нескончаемый вид. Вечно гнетущий, опьяняющий пейзаж… У берега, кстати, отличная песчаная насыпь. Там-то я в пару метров от воды и прилёг. То самое место, где узкое русло реки протекает к «старому городу». Я крайне рад, что мы используем это сочетание слов, а не другой, более обидный огрызок. По-разному можно к этому месту относиться. Да, своеобразное захолустье… или глушь… Мне вот больше нравится слово: «Дыра». Оно не настолько грязное и густонаселённое друг на дружке, как принято называть трущобы. Совсем нет. Оно скорее тихое и спокойное, но не безлюдное, как глушь. Трущобы – это днище мира, а у нас всё же не дошедшая вовремя реновация. Для вашего понимания прекрасно подходит слово – дыра. Очень скромно, серенько и уныло… Пропасть на удивление, недостаточно высока. Нет огромного расслоения между гражданами, за, то есть бесконечные высотки, с которых хочется сигануть и разбиться… Не такой долгожданный полёт как у птиц. Ни капли, не изящный. Обычные пикирование, однако, под алое сияние заката. Очень странный окрас, словно кусками небо трескается повсюду… Ладно, хватит слушать меня. Так можно на всю голову… отупеть…

Глава 4. Безысходность