Путь тени - Анастасия Пак

– А когда я вставал? – неверяще хлопнул глазами Шериан.

– Да уж было, не сомневайся, – криво улыбнулся Тиэл, – и не один раз. Вечно тебя бросает в крайности. Ну и для вящего спокойствия – чтоб ты особо не дергался – скажу, что все прекрасно распутается.

– Прекрасно для кого?

– Увидишь, – Тиэл потрепал расстроенного Шериана по плечу и тепло улыбнулся на прощание.

Тяжелые дни пошли, безрадостные. Мутен стал город, как мысли людей, как темные ночи, отравленные присутствием неуловимых теней. Возобновились нападения драконов, прогоняемых пришлым колдуном, а князь почти не выходил и народ перестал ждать от него помощи, обратя свои благодарные взгляды на странника, и десятки голосов высказывали одну и ту же словно выученную мысль – "Такого бы князя нам", и Родомир с каждым возгласом становился бледнее, словно это вытягивало его жизненные силы, и безразличней. Он хотел, но ничего не мог поделать с обрушившимися напастями и просто опустил руки. Иногда ему хотелось встать и выйти на свет, но что-то удерживало его, прижимая к полу, не давая сдвинуться с места, и только бирюзовые глаза, изредка вспыхивающие в темном углу, видели крохотную трепещущую тварь на его лбу, чьи черные угольки почти не раскрывались – потревожить ее покой становилось все труднее.

Дружина ходила понурая, пару раз особо смелые головы пытались зажать колдуна и втихомолку отправить в лучшие миры, но тот с завидным упорством ускользал из тщательно расставленных сетей. Сначала пропал Шериан, затем Звол и его приближенные. Советники, видно совершенно очумев, клялись в верности пришлому, народ ползал подле него на коленях, отчего многие после не досчитались головы. Фактически князем уже считали Визарда, а Родомиру тонко намекали, что пора бы уже и честь знать. Дела шли все лучше и лучше, впрочем не так уж трудно было вводить новые устои, когда и казна и власть позволяют, а время шло. Регвой скребя сердце признавал, что колдун оказался куда лучшим правителем, чем Родомир, но воинская верность не позволяла ни ему, ни другим предать Родомира, отвернуться от него, только их силами и сдерживался натиск пришлого, но надолго ли? Трудно защищать того, кто этого не хочет, а Родомир не хотел, и во врагах оказался весь город.

Святобор пустил коня ступью и горько отворачивался от озлобленных людских глаз, перед глазами стояла густая пелена. Он очнулся, почувствовав чье-то близкое присутствие, опустив взгляд, заметил сухонького старичка, идущего рядом, держась за его стремена.

– Ну здравствуй, воевода, – негромко поприветствовал он. – Отчего хмур, точно грозовая туча? Может, помочь чем?

– Да ты, видно, нездешний, старик? – удивился воин. – У нас здесь такое творится, что сами разобраться не можем что к чему.

– Может и нездешний, – согласился тот. – Да только о делах ваших осведомлен получше некоторых. Ты, воевода, не печалься, возьми вот это, – он протянул ему пузатый сосуд. – Как князя увидишь – открой, а там сам поймешь, что делать. А дальше и с пришлым как-нибудь справитесь, если нет – так я подсоблю, не по сердцу он мне… в который раз. – Отцепившись от стремени, старичок юркнул в проулок. Святобор задумчиво поглядел ему вслед, покрутил в руках склянку с темной жидкостью, сунул в карман и направился к княжескому дворцу.

Родомир, бледный и беспомощный, сидел на одном и том же месте, на вошедшего воеводу даже не взглянул. Извель примостилась рядышком, положила голову ему на колени.

– Князь, – робко позвал Святобор. Никакого отклика. Тогда воин порывисто шагнул вперед, откупоривая сосуд. Из узкого горлышка выплеснулась жидкость, облаком капель объяв фигуру сидящего князя. Извель испуганно вскрикнула, отшатнулась вместе с опешившим воеводой. Из облака с пронзительным визгом выметнулось размытое крылатое существо, черные глаза сверкали в падающих лучах солнца. Вслед ей из рассеивающегося облака вырвалось отточенное лезвие княжеского меча, на излете проткнувшее неизвестную тварь. Визг стал еще пронзительнее, нестерпимее. В ушах зазвенело, и они не сразу сообразили, что крик оборвался. Воевода торопливо нашел на полу исчезающее пятно и брезгливо растер сапогом. Князь стоял чуть покачиваясь, но из глаз ушла обреченность слабого человека. Святобор облегченно вздохнул – это был прежний Родомир, твердый духом и сильный телом, а не пустая оболочка, погрузившаяся в небытие.

– Князь? – повторил воевода, вложив в это слово всю свою щенячью радость.

– Да, – Родомир нетерпеливо тряхнул головой, наводя порядок в собственных мыслях. Прошедшее время встало в такой яркой мрачности, что он задохнулся от охватившего его гнева на свою слабость и бездействие, окрепший голос зло рявкнул: – Зови дружину, я иду убивать колдуна. Хватит с меня колдовских штучек. Наелся, – он пинком распахнул дверь, едва не задев ей благостно настроенного Визарда, направившего свои утомленные стопы в уютные покои. Широкая улыбка застыла на высокомерном лице, в глазах метнулось раздражение пополам с брезгливостью, словно надоедливая мошкара, которую чем только не травишь и не бьешь, вновь лезет кусаться…

– Освободился? – насмешливо спросил колдун. – Что ж так мне даже будет легче. Надоел ты мне, княже. Никак не отвяжешься. – Визард застыл изваянием, окаменевшее лицо отражало полнейшее безразличие. – Давай, убивай, – предложил он и хищно зацепил взглядом лезвие летящего меча, отметая его в сторону. От ладони по посоху, мигом преобразовавшемуся в голубоватый жезл, зазмеились жгучие прожилки, жидким водяным пламенем перекинулись на князя, прокусывая узорчатую ткань тонкими острыми клыками. Князь пошатнулся от ядовитого пламени, впивающегося в тело. Как-то отчаянно замедленно крикнула княгиня – горящий водяной ковер полз по полу, жадно лизал край ее одежды, заполняя все пространство. Святобор чувствовал, как его ноги плавятся в голубом океане. В глазах стремительно мутнело, неистовая боль поднималась от колен все выше. Он бросил в колдуна меч – последнее, что еще мог сделать воевода для князя, но тот легко отскочил в сторону. Позади что-то глухо упало, оборвался крик княгини, жар схватил Святобора за сердце, сжимая его в жарком кулаке. Он опрокинулся на спину.

Волна, словно поигрывая, чуть отступила от Родомира и накрыла собой распростертые тела, резко устремилась дальше. Ее ничто не сдерживало и уж тем более не тот жалкий человек, которому доверили подобную мощь. Стихия почуяла свободу и рвалась к ней, пока владелец жезла не понял, что она сорвалась с цепи. Встревоженная криками дружина рванулась во дворец и споткнулась в коридоре об ее потоки. Их она тоже с радостью привлекла в свои объятия, как и тех, первых.